Битвы за Кавказ

По прошествии двух месяцев русское военно-морское командование решило запечатать вход в этот порт, затопив в его «горле» четыре судна. И снова экспедиция была организована очень плохо. Между флаг-офицером (командиром «Ростислава»), капитаном крейсера «Алмаз» и миноносцем практически не было никакой координации. Для сохранения секретности младшим командирам не сообщили никаких деталей операции, и во время ее от них поступали сообщения: «Найти Зонгулдак не можем».

Эскадра подошла к нему в ночь с 23 на 24 декабря в условиях очень плохой погоды (в это время дивизии Энвера приближались к Сарыкамышу). Корабли в темноте потеряли друг друга, и на рассвете капитан «Ростислава» попытался их собрать. Вахтенный офицер корабля «Олег», который предполагалось затопить, сообщил, что ночью наткнулся на флотилию миноносцев и принял их за свои корабли. На его судно был направлен свет прожекторов, и, полагая, что его пытаются опознать, офицер прокричал в мегафон название своего корабля. Ответ прозвучал по-русски: «Спасибо, мы уже прочитали, что это «Олег». Вот вам подарочек». После этого в корабль полетели снаряды, и он получил несколько попаданий. Однако позже было доказано, что весь этот эпизод – плод воображения вахтенного офицера. Единственным вражеским кораблем в этих водах был «Бреслау», который ранним утром 24 декабря потопил другой корабль, предназначенный для затопления при входе в порт. Появление «Бреслау» среди мощной русской эскадры, в состав которой входил линкор, да еще в тот момент, когда весь Черноморский флот находился поблизости, озадачило русских моряков. Беспорядок усилился. После того как все русские корабли наконец собрались, миноносцам было приказано обстрелять порт с близкого расстояния, но их отогнал огонь турецких береговых батарей, построенных совсем недавно. Опасаясь, что не только «Бреслау», но и «Гёбен» находятся неподалеку, русский командующий велел затопить предназначенные для этого оставшиеся суда, после чего флот вернулся в Севастополь.

Провал этой операции заставил русских начать морскую блокаду Зонгулдака, которая продолжалась до Февральской революции. Ее осуществляли отряды быстроходных миноносцев, которые патрулировали прибрежные воды, а эскадра, в состав которой входили линкор и несколько крейсеров, стояла наготове в 85–100 км от Зонгулдака. Когда на кораблях заканчивался уголь, они уходили, и часто между уходом одной флотилии и приходом другой образовывался довольно длительный разрыв. Во время блокады Зонгулдак более 25 раз подвергался обстрелу, но всякий раз турки восстанавливали разрушенное. Наблюдательные посты в горах своевременно предупреждали о приближении русских кораблей, так что транспорты, курсировавшие между районами добычи угля и портом, вовремя останавливались или возвращались назад. Шахты, электростанции и другие сооружения, спрятанные в долинах, с моря были совершенно не заметны.

Убедившись, что корабельные обстрелы не наносят добыче угля ощутимого вреда, русское командование решило нанести воздушный удар по шахтам силами 14 гидропланов. 6 февраля 1916 г. (за несколько дней до штурма Эрзерума) два транспорта доставили их на расстояние 25 км от Зонгулдака и спустили на воду. До цели долетело 11 гидропланов, однако облачность была очень низкой и закрывала всякий обзор; кроме того, русские самолеты попали под прицельный зенитный огонь, что стало для летчиков неприятным сюрпризом, поскольку о существовании зенитных орудий у турок никто не знал. Нужного результата этот рейд не достиг – большую часть бомб сбросили куда попало. Впрочем, во время этой операции не было уничтожено ни одного самолета; а торпедную атаку, предпринятую на транспорты с подводной лодки, отбили.

Блокада продолжалась, и турки теряли все больше пароходов и парусных барж, но у них всегда были наготове суда, пригодные для перевозки угля. С июля 1915 г. в этом районе действовали немецкие подводные лодки, а для охраны угольщиков использовался не только крейсер «Бреслау», но и «Гёбен». Тем не менее постепенное уничтожение турецкого угольного флота ухудшило снабжение Стамбула углем, так что в конце концов немецкое военно-морское командование в Константинополе вынуждено было снабжать город немецким углем по железной дороге. Тем не менее в течение всей войны турки упрямо настаивали на продолжении перевозок зонгулдакского угля морем. Всякий раз, когда Черноморский флот России отвлекался на участие в других операциях – например, высадку десанта на побережье Лазистана (март-апрель 1916 г.), турецкие суда снова везли уголь в Стамбул.