Бизнес с русскими или без?

— Да, я знаю прекрасное место, где продают такие красивые галстуки. И недорого! Вы же любитель, я вижу? Как прекрасно иметь такой вкус!

— Спасибо, я вызвал тебя, чтобы предложить тебе новую работу — начальником отдела.

— О, я не смею мечтать о такой чести, шеф (это мы утрируем, но совсем немного)! Это для меня слишком много, я не стою…

— Так ты отказываешься?

— Нет, нет, как я могу отказываться, когда вы сами мне ее предложили?..

— Я предложил, потому что это работа — по тебе. Но я не приказываю. Согласие — добровольное. У нас — так, ты знаешь.

— Спасибо, спасибо, я так рад (немного утрируем вновь, но, по сути, верно). Как хорошо, что Вы видите, на что способен каждый, пусть даже такой ничтожный работник, как я!

— Ничтожный? Ты это о себе? Действительно, я начинаю сомневаться в своем предложении. Мне надо его еще раз обдумать. Спасибо, можешь идти.

— Я совсем не то хотел сказать.

— А я — то. Ступай!

Как мы видим, здесь разговаривали человек Востока с человеком Запада, возможно, японец и американец. Мы — где-то посередине, в смысле высоты контекста, не в географическом. Мы специально немного утрировали диалог, чтобы вы увидели всю нелепость высокого контекста вне смыслового поля, его создающего. А все могло звучать совсем иначе:

— Вызывали, босс?

— Да, садись, пожалуйста.

Сотрудник внимательно слушает.

— Я вызвал тебя, чтобы предложить тебе новую работу — начальником отдела.

— Спасибо за предложение. Сколько я буду получать?

— (Ответ про деньги.)

— Спасибо, меня это устраивает.

— Что делать, ты знаешь. Я предложил, потому что это работа — по тебе.

— Да, по мне. Я справлюсь.

— Спасибо, можешь идти.

— До свидания, босс.

— До свидания.

Разговор вдвое короче — и точно по делу. А главное — обе стороны выиграли.

На портале Executive есть интересная статья про высокий контекст[8]. Там описывается поведение менеджера, который устраивается на работу в российскую компанию и сразу попадает впросак. Что не так? Как ему надо было поступать на самом деле? Далее идут рекомендации.

Рекомендации — точны, что и говорить! Только жить и работать в ней не хочется: ходить с шоколадками, иметь на рабочем столе график дней рождения всех членов коллектива, уходить вместе с шефом, чтобы подбросить его до дома (вдруг он без машины), или чуть позже, чтобы он подумал, какой вы замечательный работник.

Высокий контекст в коммуникации — это особый язык, который говорит о том, «наш» ты или «не наш». Но если вы — не наш, чего вы лишаетесь, оказываясь вне контекста, и что приобретаете, находясь в нем?

Однажды в Древней Греции произошел такой случай, ставший хрестоматийным.

Некий гражданин Афин, Аристид, будучи стратегом (важнейший пост в городе-полисе) всегда проявлял честность, чем завоевал любовь сограждан. Но любовь сограждан — вещь неоднозначная. Демократия Афин поощряла в своих гражданах энергию и силу личности, но и боялась слишком ярких людей. Потому время от времени такие люди изгонялись из города сроком на 10 или 20 лет, а то и навсегда. Процедура изгнания носила название «остракизма», от слова «остракон» — черепок, на котором писалось имя человека, которого хотелось изгнать из города. Граждане голосовали, нацарапывая на черепках имена, каждый, какое хотел, и затем черепки складывались в урну.

И вот однажды, в день остракизма, Аристид шел по улице. К нему обратился старый слепой гражданин:

— Пожалуйста, — сказал он. — Напиши на моем черепке имя «Аристид».

— А что тебе он сделал? — спросил Аристид.