Благосостояние для всех

Это заседание имело место непосредственно перед объявленной забастовкой, при помощи которой в первый раз и до сих пор в последний в германской истории была сделана попытка «смести» социальное рыночное хозяйство при помощи забастовки. Мое мнение по этому поводу было следующим (стр. 1119):

«Я придерживаюсь мнения, что эта забастовка действительно не имеет никакого оправдания. Если она имела целью обратить мое внимание на то, что еще не все дела в порядке, что еще многое надо сделать, что на нас возложен социальный долг установить благоприятное соотношение между ставками заработной платы и ценами, то тогда она была излишней. Ибо и я тоже знаю, что мы должны делать… В этом вы можете быть уверены…»

На XXVII пленарном заседании 2 и 3 декабря 1948 года экономический эксперт СДПГ Крейссиг назвал проводимую мною политику катастрофической (стр. 1205):

«Экономическая политика, которая после проведения валютной реформы привела к социальным несправедливостям в чудовищной пропорции, была политикой, проводимой на основании закона о директивах. Этот закон (который дал мне возможность отменять предписания, регулирующие принудительное распределение и устанавливавшие твердые Цены)… был самым катастрофическим законом, который „правые“ провели в этом собрании. Экономическая политика, которая проводилась на его основании, была также катастрофической».

Борьба продолжалась и в последующие недели. Оппозиция теперь ухватилась за идею создания независимого ведомства цен. Это ведомство должно было, по мысли его сторонников, вырвать политику ценообразования из моих рук. На это требование я ответил на XXVIII пленарном заседании (стр. 1263):

«… Если проект создания независимого ведомства цен вообще может иметь какой-то смысл, то только тот, что такое самостоятельное ведомство сможет успешнее и лучше устранять с пути те экономические шероховатости, от которых мы страдаем. Я здесь часто уже указывал, что представляется совершенно ошибочным усматривать во многих явлениях в области цен последствия экономической политики. Тем временем стало ясно, что это выправление цен и нахождение нового уровня их были непременным следствием валютной реформы.

Дело сводилось исключительно к тому, чтобы подогнать уровень цен к изменившемуся объему денежного обращения и этим самым к международному уровню цен…

Это независимое ведомство цен стало бы проводить точно такую же политику цен… или же, если оно повело бы другую политику, то это могла бы быть лишь политика возвращения к прошлому. Этот возврат привел бы к тому, что товары снова исчезли бы с рынка и восстановилась бы вся обстановка инфляции при запрете повышения цен…»

С проведением валютной реформы в народное хозяйство была внесена та ясность, которая позволила снова понастоящему заняться калькуляцией. Кроме того, существовавшая при прежнем положении неясность скрывала за собой псевдозанятость. Еще до валютной реформы я указывал, что процесс перемещения различных факторов в социальной структуре будет связан со значительной безработицей. Это надо было принять как нечто неизбежное. Увеличение безработицы вызывало повсеместно большие заботы. Здесь требовалось сохранить крепкие нервы. На XXXVII пленарном заседании Хозяйственного совета (23-25 мая 1949 года) я заявил (стр.1663):

«… Мы должны сделать все, чтобы решить эту серьезную социальную проблему. Но не забывайте то, что я уже сказал: мы должны проводить кредитную политику „средней линии“. Мы не можем не оказывать давления на экономику, – это необходимо для преодоления многих дефектов в структуре народного хозяйства, которые постепенно накопились за 15 лет. Мы не смеем отказаться от попыток заставить экономику добиваться высшей степени рационализации, заставить ее выкорчевать все то, что не выполняет подлинную экономическую или социальную функцию.

Понижение цен, которое нами достигнуто с начала января, косвенно означает улучшение социального положения, повышение реальной покупательной способности. На это и была направлена наша кредитная политика. Если мы вдруг слишком быстро и резко переменим курс нашей политики, если мы допустим в широком масштабе послабления, то может оказаться, что этот социально здоровый процесс остановится скорее, чем это было бы желательно при имеющих сегодня место условиях жизни народа…»

СДПГ использовала это без сомнения тяжелое положение в качестве повода для того, чтобы объявить о якобы «латентном (скрытом) кризисе рыночного хозяйства» (стр. 1750):

«… В Управлении по делам хозяйства все еще не пришли к сознанию того, что народное хозяйство после валютной реформы развивается совсем не так, как нам об этом возвещали в оптимистической форме. В известной степени мы находимся в состоянии более или менее скрытого кризиса, выхода из которого еще не видно…»

В противовес этой точке зрения я сказал (стр. 1753):

«Я думаю, что мы должны действовать живее. Последние три четверти года показали насколько вообще проблематично это плановое хозяйство. Цифрами можно все доказать, но только эти цифры могут быть сметены действительностью.