Блестящая будущность

Стартонъ былъ избалованъ матерью и проживалъ дома, когда ему слѣдовало находиться въ школѣ, но онъ былъ всей душой преданъ своей матери и восхищался ею безъ мѣры; по словамъ Герберта, онъ походилъ на нее, какъ, двѣ капли воды. Гербертъ былъ мой неразлучный товарищъ и другъ. Я предоставилъ мою лодку въ его распоряженіе, и благодаря этому онъ такъ же часто пріѣзжалъ въ Гаммерсмитъ, какъ я въ Лондонъ. Мы во всякіе часы сновали по дорогѣ между этими двумя пунктами. И я до сихъ поръ люблю эту дорогу (хотя она уже не такая пріятная, какъ была прежде) по воспоминаніямъ юности, впечатлительной и исполненной надеждъ.

Вотъ при какихъ условіяхъ сложилась моя новая жизнь, и началось мое образованіе. Вскорѣ я привыкъ къ мотовству и тратилъ такое количество денегъ, которое нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ показалось бы мнѣ баснословнымъ, но учился при всемъ томъ старательно. Большой заслуги въ этомъ не было, я могъ гордиться только тѣмъ, что у меня хватало смысла понимать свое невѣжество. Съ помощью м-ра Покета и Герберта я дѣлалъ быстрые успѣхи; мои руководители всегда были готовы помочь мнѣ, и на моемъ пути не было помѣхъ; я былъ бы такимъ же осломъ, какъ Друмль, если бы не успѣвалъ чему-нибудь научиться.

Прошло нѣсколько недѣль послѣ моего разговора съ Уэммикомъ, я вздумалъ написать ему записку и предложить отправиться къ нему въ гости какъ-нибудь вечеромъ. Онъ отвѣчалъ мнѣ, что очень радъ и будетъ меня ждать въ конторѣ въ шесть часовъ. Туда я и пошелъ и засталъ его въ ту минуту, когда съ послѣднимъ ударомъ часовъ онъ запиралъ несгораемый шкапъ и пряталъ ключъ въ карманъ.

— Хотите итти пѣшкомъ? — спросилъ онъ.

— Разумѣется, если вы согласны.

— И очень, — отвѣчалъ Уэммикъ:- просидѣть, согнувшись, за конторкой весь день не легко, и я буду радъ размять ноги. Итакъ вы еще не обѣдали у м-ра Джагерса? — спросилъ онъ, пройдя нѣсколько шаговъ.

— Нѣтъ еще.

— Онъ говорилъ со мной объ этомъ сегодня, когда услышалъ, что вы собираетесь ко мнѣ. Вы, вѣроятно, скоро получите приглашеніе. Онъ хочетъ также пригласить и вашихъ пріятелей. Ихъ трое, не правда ли?

Хотя я и не привыкъ считать Друмля въ числѣ пріятелей, но отвѣчалъ:

— Да.

— Ну, такъ вотъ онъ собирается позвать всю ораву.

Такое выраженіе не показалось мнѣ лестнымъ.

— Будьте спокойны, онъ угоститъ васъ на славу. Разнообразія въ кушаньяхъ не ждите, но они будутъ превосходнаго качества. Знаете, какой онъ чудакъ, — продолжалъ Уэммикъ, помолчавъ:- онъ никогда не запираетъ на ночь ни дверей, ни оконъ.

— Ею никогда не обворовывали?

— То-то и есть, что нѣтъ! Онъ говоритъ и высказываетъ это публично:- желалъ бы я видѣть человѣка, который меня обокрадетъ. Господи помилуй, я сто разъ слышалъ, какъ онъ говорилъ отъявленнымъ разбойникамъ: «вы знаете, гдѣ я живу; у меня ни одного засова не задвигается, ни одного замка не запирается, отчего вы не попытаетесь обокрасть меня? Послушайте, неужели это васъ не соблазняетъ?» Ни одинъ изъ нихъ, сэръ, не рѣшится на это, ни за какія блага въ мірѣ.

— Они такъ боятся его?

— Боятся его? — повторилъ Уэммикъ. — Конечно, они его боятся. Да къ тому же онъ и ловокъ, хоть и держитъ ихъ въ страхѣ. Серебра у него ни-ни, все поддѣлка.

— Такъ что воры не многимъ поживились бы, если бы и задумали…

— Но онъ зато многимъ бы поживился, — перебилъ меня Уэммикъ, — и это имъ извѣстно. Онъ бы взялъ ихъ жизнь и жизнь еще десятка людей. Онъ взялъ бы все, что могъ. А невозможно сказать, чего бы онъ не могъ взять, если бы захотѣлъ.

Я задумался о такомъ влеченіи моего опекуна, когда Уэммикъ замѣтилъ:

— Что касается отсутствія серебра, то это происходитъ только отъ его глубокаго ума. У рѣки есть своя природная глубина, и у него своя природная глубина. Поглядите на его цѣпочку отъ часовъ. Она-то вѣдь изъ чистаго золота.

— И очень толстая, — замѣтилъ я.

— Толстая! — повторилъ Уэммикъ, — да, конечно. А часы у него тоже золотые и стоятъ сто фунтовъ, ни болѣе, ни менѣе. М-ръ Пипъ, въ нашемъ городѣ около семисотъ воровъ, которые прекрасно знаютъ про эти часы: и между ними не найдется ни одного, который бы рѣшился дотронуться до этой цѣпи, какъ будто она изъ раскаленнаго желѣза.

Разговаривая такимъ образомъ, мы незамѣтно дошли до небольшого деревяннаго домика, притаившагося въ саду, съ плоской крышей, выкрашенной, какъ батарея съ пушками.

— Моя работа, — сказалъ Уэммикъ:- мило, не правда ли?

Я похвалилъ. Мнѣ кажется, что я еще не видывалъ такого маленькаго домика съ такими смѣшными маленькими окошками (половина изъ нихъ была фальшивая) и такою же узкой дверью, черезъ которую трудно было проходить.

— Вы видите настоящій флагштокъ, — сказалъ Уэммикъ, — и по воскресеньямъ я поднимаю настоящій флагъ. А теперь поглядите сюда: когда я пройду черезъ этотъ мостъ, я поднимаю его — вотъ такъ, и сообщенія прерваны.

Мостъ состоялъ изъ доски, перекинутой черезъ канавку фута четыре шириной и фута два глубиной; но пріятно было видѣть, съ какою гордостью онъ поднялъ ее и укрѣпилъ.

— Каждый вечеръ, въ девять часовъ по Гринвичскому времени, я стрѣляю изъ пушки.