Блестящая будущность

Этого еще не доставало; злополучный человѣкъ, наложившій на меня цѣпи своимъ золотомъ и серебромъ, рискнулъ жизнью, чтобы повидать меня, и теперь мнѣ приходилось оберегать его! Если бы я любилъ его, а не ненавидѣлъ; если бы меня влекла къ нему сильнѣйшая симпатія и привязанность, а не отталкивало непобѣдимое отвращеніе, то дѣло не могло бы быть хуже. Напротивъ того, было бы лучше, потому что тогда охрана его была бы естественной и нѣжной заботой моего сердца.

Первой моей предосторожностью было запереть ставни, такъ чтобы снаружи нельзя было видѣть свѣта въ окнахъ. Затѣмъ запереть дверь и заложить ее на крюкъ. Пока я это дѣлалъ, онъ стоялъ у стола, пилъ ромъ и ѣлъ бисквиты; и когда я увидѣлъ его за этимъ занятіемъ, я снова увидѣлъ моего каторжника, на болотѣ, въ то время, какъ онъ ѣлъ. Я чуть было не вообразилъ, что онъ вотъ нагнется и примется пилить цѣпь на ногѣ.

Когда я ушелъ въ комнату Герберта и затворилъ всѣ двери, сообщавшіяся между нею и лѣстницей, такъ что въ нее можно было попасть только изъ той комнаты, гдѣ происходилъ нашъ разговоръ, я спросилъ его, — не хочетъ ли онъ лечь спать? Онъ отвѣчалъ „да“, но попросилъ у меня немного „моего джентльменскаго бѣлья“, чтобы надѣть его поутру. Я принесъ ему бѣлье, и кровь снова застыла во мнѣ, когда онъ взялъ обѣ мои руки и пожелалъ мнѣ доброй ночи.

Я самъ не знаю, какъ ушелъ отъ него и, подложивъ дровъ въ каминъ, въ той комнатѣ, гдѣ съ нимъ мы сидѣли, остался у огня, потому что мнѣ страшно было итти спать.

Съ часъ или болѣе сидѣлъ я, оглушенный, ничего не понимая, и только когда способность думать вернулась ко мнѣ, я вполнѣ постигъ свое несчастіе; корабль, на которомъ я плылъ, потерпѣлъ крушеніе.

Предположенія, что миссъ Гавишамъ желаетъ устроить мою судьбу, оказались пустою мечтою; Эстелла не предназначалась для меня; меня лишь терпѣли въ домѣ миссъ Гавишамъ, какъ удобное орудіе, какъ занозу для жадныхъ родственниковъ, какъ куклу безъ сердца, надъ которою можно было издѣваться, когда никого другого не было подъ рукой — вотъ первыя мучительныя мысли, овладѣвшія мной. Но еще острѣе и глубже была боль при мысли, что я бросилъ Джо — ради каторжника, совершившаго Богъ вѣсть какія преступленія, и котораго могли арестовать въ тѣхъ комнатахъ, гдѣ я сидѣлъ и размышлялъ, — арестовать и повѣсить. Я бы ни за что теперь не вернулся къ Джо и не вернулся бы къ Бидди: просто потому, я думаю, что сознаніе о моемъ недостойномъ поведеніи пересилило бы всякія другія соображенія. Никакая житейская мудрость не могла бы дать мнѣ того утѣшенія, какое я нашелъ бы въ ихъ простотѣ и вѣрности, но я не никогда, никогда, никогда не буду въ состояніи измѣнить того, что я сдѣлалъ.

Къ каждомъ порывѣ вѣтра и дождя мнѣ слышались преслѣдователи. Дважды я готовъ былъ побожиться, что стучали и шептались у наружной двери. Безпокойство мое такъ росло, что я рѣшилъ взять свѣчу и пойти взглянуть на то страшное бремя, которое неожиданно свалилась на меня.

Мой благодѣтель обвернулъ голову платкомъ и спалъ довольно спокойно, хотя около подушки положилъ пистолетъ. Убѣдившись въ этомъ, я тихонько вынулъ ключъ изъ замка и, вложивъ его съ своей стороны, заперъ дверь, прежде чѣмъ усѣлся опять у огня. Мало-по-малу я сползъ съ кресла и растянулся на полу. Когда я проснулся, сквозь сонъ чувствуя свое несчастіе, часы на церквахъ восточныхъ кварталовъ пробили пять, свѣчи догорѣли, огонь въ каминѣ потухъ, а вѣтеръ и дождь только усиливали впечатлѣніе непроглядныхъ потемокъ.

ГЛАВА VI

Для меня было счастіемъ, что приходилось принимать мѣры (на сколько я могъ) для безопасности моего страшнаго посѣтителя: эта мысль, охватившая меня при пробужденіи, отгоняла другія. Невозможность скрывать его у себя на квартирѣ была очевидна. Самая попытка повела бы къ подозрѣніямъ. Мнѣ прислуживала вздорная старуха; ей помогала отрепанная дѣвчонка, которую она звала племянницей, и дѣлать изъ этого тайну значило подстрекнуть ихъ къ любопытству и сплетнямъ. Обѣ страдали глазами, что я приписывалъ постоянному подглядыванію въ замочныя скважины; онѣ постоянно вертѣлись тамъ, гдѣ ихъ не спрашивали: это въ сущности было единственнымъ несомнѣннымъ въ нихъ качествомъ, кромѣ воровства. Чтобы не создавать тайны для этихъ женщинъ, я рѣшилъ объявить имъ поутру, что ко мнѣ неожиданно пріѣхалъ дядюшка изъ провинціи.

Это рѣшеніе я принялъ, когда еще бродилъ въ потемкахъ, ища способовъ добыть огня. Такъ какъ я ничего не нашелъ, то рѣшилъ итти въ ближайшую караульню и попросить сторожа прійти со своимъ фонаремъ. Спускаясь въ темнотѣ по лѣстницѣ, я споткнулся обо что-то, и это оказался человѣкъ, прикурнувшій въ углу.