Блестящая будущность

— Какимъ вѣтромъ васъ занесло сюда, Пипъ? — спросила миссъ Гавишамъ.

Хотя она твердо глядѣла на меня, но я видѣлъ, что она немного оробѣла. Эстелла перестала на минуту вязать и взглянула на меня, а потомъ снова принялась за работу, и мнѣ показалось по движенію ея пальцевъ, что она знаетъ, что я теперь открылъ имя моего благодѣтеля.

— Миссъ Гавишамъ, я ѣздилъ вчера въ Ричмондъ, — началъ я, — чтобы поговорить съ Эсгеллой, но найдя, что какой-то вѣтеръ занесъ ее сюда, послѣдовалъ за нею.

Миссъ Гавишамъ въ третій или четвертый разъ пригласила меня сѣсть, и я сѣлъ на кресло, въ которомъ она часто сиживала. Это кресло казалось мнѣ сегодня самымъ подходящимъ мѣстомъ.

— То, что я хотѣлъ сказать Эстеллѣ, миссъ Гавишамъ, я скажу при васъ… сію минуту. Васъ это не удивитъ и не огорчитъ. У меня большое горе, а вы вѣдь желали видѣть меня несчастнымъ.

Миссъ Гавишамъ продолжала пристально глядѣть на меня. Я могъ видѣть по движенію пальцевъ Эстеллы, что она слышала то, что я говорю, хотя не поднимала глазъ.

— Я открылъ, кто мой благодѣтель. Это открытіе несчастливое и не можетъ принести мнѣ ни чести, ни славы, ни денегъ, — ровно ничего. Есть причины, по которымъ я не могу сказать ничего больше. Это не моя тайна, а чужая.

Я замолчалъ и, глядя на Эстеллу, соображалъ, въ какихъ словахъ продолжать, а миссъ Гавишамъ повторила:

— Это не ваша тайна, но чужая. Что же дальше?

— Когда вы впервые призвали меня сюда, миссъ Гавишамъ, изъ деревни, гдѣ я родился, — и хорошо было бы, если бы я никогда ее не покидалъ! — вы призвали меня случайно, какъ всякаго другого мальчика — изъ-за каприза или за плату?

— Такъ, Пипъ, — отвѣчала миссъ Гавишамъ, усердно кивая головой, — именно такъ.

— И м-ръ Джагерсъ…

— М-ръ Джагерсъ, — перебила меня м-съ Гавишамъ, увѣреннымъ голосомъ, — къ этому не причастенъ и ничего не зналъ. То, что онъ мой повѣренный и также повѣренный вашего благодѣтеля — простое совпаденіе. Онъ также служитъ и многимъ другимъ людямъ.

Всякій могъ бы видѣть, что пока въ выраженіи ея измученнаго лица не было ни уклончивости, ни скрытности.

— Но когда я впалъ въ заблужденіе, въ которомъ такъ долго пребывалъ, вы во всякомъ случаѣ поощряли меня?

— Да, — отвѣтила она, усердно кивая головой, — я не открыла вамъ правды.

— Неужели это добрый поступокъ?

— Кто я, — закричала миссъ Гавишамъ, стуча костылемъ на полу съ такой внезапной яростью, что Эстелла съ удивленіемъ на нее взглянула, — кто я, именемъ Бога, чтобы отъ меня ждали добрыхъ поступковъ!

Съ моей стороны было слабостью жаловаться, и я не хотѣлъ этого. Я такъ ей и сказалъ, когда она сидѣла, нахмурясь, послѣ этой вспышки.

— Хорошо, хорошо, хорошо! — сказала она, — что дальше?

— Я былъ щедро награжденъ за свои услуги, — продолжалъ я, чтобы успокоить ее, — помѣщенъ въ ученье и задалъ эти вопросы только для собственнаго свѣдѣнія. Тѣ вопросы, которые послѣдуютъ, имѣютъ другую (и, надѣюсь, болѣе безкорыстную) цѣль. Поощряя мою ошибку, миссъ Гавишамъ, вы хотѣли наказать или проучить — быть можетъ, вы замѣните, другимъ словомъ, выражающимъ ваши намѣренія — своихъ корыстолюбивыхъ родственниковъ?

— Да, — отвѣчала она. — Они сами это вообразили! Да и вы также. Такая ли моя судьба, чтобы я брала на себя трудъ умолять ихъ или васъ не дѣлать этого! Вы сами устроили себѣ западню. Не я вамъ ее разставила.

Подождавъ, пока она опять успокоится, — потому что она опять говорила яростно и торопливо, — я продолжалъ:

— Я былъ помѣщенъ въ семьѣ вашихъ родственниковъ, миссъ Гавишамъ, и съ того времени, какъ уѣхалъ въ Лондонъ, находился среди нихъ. Я знаю, что они такъ же добросовѣстно раздѣляли мою ошибку, какъ и я самъ. И я былъ бы низокъ и лживъ, если бы не сказалъ вамъ, хотя бы вы мнѣ и не повѣрили, что вы глубока неправы относительно м-ра Матью Покета и его сына Герберта, если не считаете ихъ великодушными, прямыми, откровенными и не способными на какую-нибудь интригу или низость.

— Они ваши друзья, — сказала миссъ Гавишамъ.

— Они стали моими друзьями, хотя знали, что я вытѣснилъ ихъ изъ вашихъ милостей и когда Сара Покетъ, миссъ Джорджіана и миссисъ Камилла не были, полагаю, моими друзьями.

Эти слова произвели на нее, какъ я съ удовольствіемъ замѣтилъ, хорошее впечатлѣніе. Она зорко глядѣла на меня въ продолженіе нѣсколькихъ секундъ и затѣмъ спокойно сказала:

— Чего вы хотите для нихъ?

— Только того, чтобы вы ихъ не смѣшивали съ остальными. Они могутъ быть одной крови, но, повѣрьте мнѣ, они не одной природы.

Все такъ же зорко глядя на меня, миссъ Гавишамъ повторила:

— Чего вы хотите для нихъ?

— Я не такъ хитеръ, какъ въ думаете, — отвѣтилъ я, чувствуя, что слегка покраснѣлъ, — и не скрою отъ васъ, что я для нихъ чего-то хочу. Миссъ Гавишамъ, если вы захотите употребить деньги на то, чтобы оказать моему другу Герберту услугу на всю жизнь, то услуга эта по характеру самаго, дѣла, должна быть сдѣлана безъ его вѣдома, и я научу васъ, какъ это сдѣлать.

— Почему это должно быть сдѣлано безъ его вѣдома? — спросила она, опираясь руками на костыль, чтобы внимательнѣе разглядывать меня.