Блистательный Санкт-Петербург

Москва и Kиeв задрожали, Когда Петр, в треске финских скал, Ногой из золота и стали Болото невское попрал... И взвыли плети!.. И в два счета —Движеньем Царской длани — вдруг — Из грязи невскаго болота —Взлетел ампирный Петербург: И до сих пор, напружив спины, На спинах держут град старинный Сто тысяч мертвых костяков Безвестных русских мужиков!.. И вот теперь, через столетья, Из под земли, припомнив плети, Ты слышишь, Петр, как в эти дни Тебе аукают они?..

СЛУЧАЙ НА ЛИТЕЙНОМ ПРОСПЕКТE.

В этот вечер над Невою Встал туман!.. И град Петра Запахнулся с головою В белый плащ из серебра... И тотчас же, для начала, С томным криком, вдалеке, Поскользнулась и упала Дама с мушкой на щеке. — На Литейном, прямо, прямо, Возле третьего угла, Там, где Пиковая Дама По преданию жила! И в слезах, прождав немало Чтобы кто помог ей встать, В огорченьи страшном стала Дама ручками махать. И на зов прекрасных ручек К ней со всех пустившись ног, Некий гвардии поручик

Мигом даме встать помог.— На Литейном, прямо, прямо, Возле третьего угла, Там, где Пиковая Дама По преданию жила! Что же дальше? Ах, избавьте! Неизвестен нам финал. Мы не видели... — Представьте, Нам... туман... там помешал... Мы одно сказать лишь можем: Был поручик очень мил!.. И затем, одним прохожим Поцелуй услышан был. — На Литейном, прямо, прямо, Возле третьего угла,Там, где Пиковая Дама По преданию жила!

НА СТРЕЛКЕ.

Ландо, коляски, лимузины, Гербы, бумажники, безделки, Брильянты, жемчуга, рубины —К закату солнца — все на Стрелке! Струит фонтанно в каждой даме Аккорд герленовских флаконов, И веет тонкими духами От зеленеющих газонов!.. И в беспрерывном лабиринте Гербов, камней и туалетов —Приподымаются цилиндры, И гордо щурятся лорнеты. И Солнце, как эффект финальный, Заходит с видом фатоватым Для Петербурга специально —Особо огненным закатом!..

ДАМА НА СВИДАНЬИ.

Вы не видали господина, Виновника сердечных мук? На нем — цилиндр и пелерина И бледно-палевый сюртук. Вот как зовут его? — Не помню. Вчера в "Гостинном" у ворот Без разрешения его мне Представил просто сам Эрот! Он подошел с поклоном низким, Корректно сдержан a l'anglaise, Тихонько передал записку, Приподнял шляпу и — исчез! Но где ж записка? — Ради Бога! Ах, вот она! Лети, печаль! Вот: "Николай Васильич Гоголь"... Вы не слыхали? — Очень жаль!

В. 0. 17 Л.