Блистательный Санкт-Петербург

Ах, это все чрезмерно странно, Как Грандиссоновский роман... И эта повесть так туманна, Зане в то время был туман... И некто в серой пелерине, Большой по виду ферлакур, Промолвил даме в кринолине Многозначительно: "Bonjour." И долго там в тумане некто С ней целовался неспроста От Вознесенского проспекта До Поцелуева моста. Но кто ж она-то?.. Как ни странно, Без лиц ведется сей роман!.. Ах, эта повесть так туманна, Зане в то время был туман...

И некто в черной пелерине, Столкнувшись с ними, очень хмур, Промолвил даме в кринолине Многозначительно: "Bonjour". И долго там в тумане некто Бранился с нею неспроста От Поцелуева моста, До Вознесенского проспекта...

ЧЕТЫРЕ.

"Кюба!" "Контан!" "Медведь!" "Донон!" Чьи имена в шампанской пене Взлетели в Невский небосклон В своем сверкающем сплетеньи!.. Ужель им больше не звенеть?!.. Ужель не вспенят, как бывало, "Кюба", "Контан", "Донон", "Медведь"

Свои разбитые бокалы ?!.. Пусть филистерская толпа Пожмет плечами возмущенно — Нет Петербурга без "Кюба!" Нет Петербурга без "Донона"...

ГРАНИТНЫЙ ПРИЗРАК.

Как бьется сердце! И в печали, На миг былое возвратив, Передо мной взлетают дали Санкт-Петербургских перспектив! И, перерезавши кварталы, Всплывают вдруг из темноты Санкт-Петербургские каналы, Санкт-Петербургские мосты! И, опершись на колоннады,

Встают незыблемой чредой Дворцов гранитные громады Над потемневшею Невой!.. Звенят проспекты и бульвары, И в бесконечности ночей На влажных плитах тротуара Дробится отсвет фонарей... Пусть апельсинные аллеи Лучистым золотом горят, Мне петербургский дождь милее, Чем солнце тысячи Гренад! . . Пусть клонит голову все ниже, Но ни друзьям и ни врагам За все Нью-Йорки и Парижи Одной березки не отдам! Что мне Париж, раз он не русский?! Ах, для меня под дождь и град,

На каждой тумбе петербургской Цветет шампанский виноград!.. И, застилая все живое, Туманом Невским перевит, Санкт-Петербург передо мною Гранитным призраком стоит!..

"ПЛАН ГОРОДА С.-ПЕТЕРБУРГА."

В Константинополе у турка Валялся, порван и загажен, "План города С.-Петербурга" ("В квадратном дюйме — 300 сажень...") И вздрогнули воспоминанья, И замер шаг, и взор мой влажен... В моей тоске, как и на плане: — "В квадратном дюйме — 300 сажен!..

БУКЕТ ОТ "ЭЙЛЕРСА."