Ближний Восток. История десяти тысячелетий

Но Рим успокоился, и к 197 г . Септимий Север прочно сидел на троне. Он сразу же поспешил на восток, и в третий раз римская армия прокатилась по равнинам Месопотамии. Вновь римские легионы прошли через Вавилон, но на этот раз они не увидели ничего; никто не занимал лачугу, отмечавшую место, где проживало некогда около миллиона человек.

В 198 г . римская армия взяла Ктесифон — в третий раз за восемьдесят лет. Север разграбил его полностью, перерезав мужчин и уведя в рабство женщин и детей.

Но Рим был теперь слабее, чем при Траяне и Марке Аврелии. Ему было труднее поддерживать армию так далеко от дома, и недостаток припасов заставил Севера повернуть назад. На пути назад он осадил Хатру, которая сопротивлялась так же упорно, как когда-то сопротивлялась Траяну.

Сын Септимия Каракалла вернулся на парфянскую сцену в 217 г . Он провел кампанию в северной Месопотамии, достиг Тигра и, быть может, сделал бы больше, но пал от руки убийцы.

Глава 9. САСАНИДЫ

Вновь входят персы

Постоянные римские победы, троекратная потеря столицы, бесконечные династические свары в конце концов привели Парфянскую империю к краху. Ее подданные, должно быть, готовы были принять любую другую туземную династию, которая могла бы принести в страну порядок и эффективное управление.

Спасение пришло из Персии, из сердца страны, откуда восемью столетиями раньше пришел Кир, чтобы положить конец северной иранской династии.

Персия никогда не склонялась перед парфянским господством, но цеплялась за свою хрупкую независимость и старомодное иранство, сопротивляясь обаянию эллинизма на протяжении всего Селевкидского и парфянского периодов. Для всех иранцев, холодно относившихся к эллинистическим предрассудкам собственных высших классов и в течение семи столетий смотревших на эллинизм (будь он греческим, македонским или римским) как на своего главного врага, Персия казалась решением проблемы.

Однако им нужно было набраться терпения и дождаться появления правильного персидского кандидата. В течение большей части парфянского периода страна была расколота на отдельные княжества и довольно слаба. Примерно в эпоху Марка Аврелия район вокруг Персеполиса попал под контроль некоего пастуха (так говорит легенда) по имени Сасан. Его потомки звались в его честь Сасанидами.

В 211 г . после борьбы вокруг наследства на троне остался внук Сасана Ардашир. (Это имя представляет собой позднюю персидскую форму древнего царского имени Артаксеркс.)

Ардашир начал утверждать свою власть над всей Персией и к 224 г . сделался национальным вождем иранства. Он двинул войска на Артабана IV, который был тогда парфянским царем. Четыре года Ардашир накапливал силы, тогда как Артабан терял их. Наконец Артабан попытался перенести войну па персидскую территорию. В последней битве при Хормузе, на морском берегу вблизи устья Персидского залива, Ардашир разгромил и убил последнего из парфянских царей и в 228 г . занял Ктесифон. Империя лежала у его ног. Только Хатра, упрямая цитадель парфянства, держалась еще почти двадцать лет, пока ее, наконец, не захватил сын Ардашира.

Так пришел конец династии, которая почти пять столетий управляла иранскими территориями и три с половиной столетия — Месопотамией. Арсакиды, однако, вымерли не полностью. По условиям компромисса Корбулона один из Арсакидов еще правил в Армении и династия продолжала там править еще несколько поколений.

Воцарение Ардашира означало в некоторых отношениях только смену династии, ибо народ, язык и обычаи остались незатронутыми. Персидские сказители занялись делом, и новые легенды утверждали, что Ардашир был Арсакидом с материнской стороны, как некогда Кира легенды связывали с мидийской царской семьей.

Тем не менее, как и в случае с Киром, империя в этот момент получает новое имя, кстати, почти то же самое. Поскольку Ардашир пришел из Персии, страну под управлением новой династии снова называют Персидской империей. Чтобы отличить ее от ранней империи Ахеменидов, говорят иногда о Новой Персидской империи. Лучше всего, пожалуй, именовать ее по имени династии и называть Сасанидской империей. Тогда не возникнет никакой путаницы.

С точки зрения Рима, перемена была целиком к худшему. Сасанидская империя была больше Парфянской империи, и подъем Персии и других южных провинций усилил ее. Под властью новой династии Персия переживала возрождение, политическое и духовное, и как раз в этот момент римляне вступили в пятидесятилетний период анархии и гражданских войн, напоминая парфян в худшие периоды их истории.

Точно так, как римляне претендовали иногда на все наследие Александра Великого, новая династия, памятуя о своем персидском происхождении, чувствовала, что ей по праву принадлежит все наследие Дария I. В этом наследии Малая Азия, Сирия и Египет были римскими и принадлежали Риму уже целые столетия. Перспективы длительного мира были поэтому сомнительными, да его никогда и не было между Римом и Персией — только эпизодические перемирия.