Ближний Восток. История десяти тысячелетий

Новыйимператор Константин I, который начал править в 306 г ., видел добродетель в привлечении христианского населения империи на свою сторону, против других претендентов, настроенных резко антихристиански. В конце концов, он победил и к 324 г . полновластно правил всей империей, которую постепенно превращал в официально христианскую. Этот новый христианский Рим стоял теперь перед Шапуром.

До того времени Персия проявляла к христианам разумную терпимость. Христианство свободно распространялось среди населения Месопотамии, и именно там расцвело манихейство — этот курьезный сплав зороастризма и христианства.

Христианство распространялось также в Армении. Первым правителем в мире, обращенным в христианство, стал Арсакид. Не Константин Великий в Риме, но Тиридат III в Армении стал первым христианским монархом. Тиридат был обращен в христианство в 294 г .

Пока Рим был антихристианским, христиане Персии лояльно служили родине. Некоторые из них бежали сюда от римских преследований, и можно было рассчитывать, как всегда среди изгнанников, на их яростную враждебность к державе, из которой они бежали. (Изгнанники обычно проявляют больше враждебности, чем просто внешние враги.)

Но теперь обстоятельства резко изменились. Рим официально стал христианским. Его император отечески заботился о епископах и направлял церковные соборы. Рим из жестокого преследователя превратился в доброго пастыря. Это означало, что каждый христианин в персидских владениях потенциально сделался членом пятой колонны. Это означало, что Армения, так долго висевшая на полпути между Римом с одной стороны и Парфией-Персией — с другой, грозила внезапно переметнуться целиком на сторону Рима по религиозным причинам.

Персия должна была реагировать. Она подтянула собственную зороастрийскую ортодоксию и объявила войну еретикам. Это само по себе делало вероятным возобновление войны с Римом, причем войны ужасной, ввиду религиозного рвения обеих сторон.

Шапур II ожидал смерти Константина. Когда в 337 г . он умер, империя была оставлена трем его сыновьям, и Шапур рассудил, что империя, управляемая тремя, должна быть слабее, чем империя, управляемая одним человеком. Поэтому немедленно после смерти Константина он начал войну против Констанция, того из сыновей, который правил на Востоке.

Естественно, христиане Персии немедленно и шумно выступили против этой войны. Епископ Ктесифона яростно обличал Шапура. Это было честно, но достаточно глупо. Шапур был не намерен шутить. Он усилил преследования христиан почти до полного их исчезновения.

Констанций не был великим воином и в открытых битвах последовательно проигрывал. С другой стороны, римляне укрепили ключевые города северо-западной Месопотамии, и эти крепости последовательно сопротивлялись осадам. Самой замечательной из этих крепостей был Нисибис, расположенный примерно в 200 км к востоку от Карр и пи разу не попадавший в руки Шапура.

На дальнем западе Римской империи нашелся, однако, один замечательный молодой чело-век. Юлиан, двоюродный брат Констанция, был единственным из его родственников, все еще остававшимся в живых. (Констанций сам проследил за истреблением большинства из них, ибо христианство не изменило старой привычки абсолютных монархов убивать других членов семьи ради предотвращения гражданской войны. На Юлиана, давно опасавшегося казни, христианская любовь и милосердие не производили впечатления, и, несмотря на христианское воспитание, оп втайне вернулся к язычеству.)

Оставив Юлиана в живых, Констанций явно оставил на одного больше, чем было нужно, ибо молодой человек, немногим старше двадцати, одерживал блестящие победы над германскими племенами, которые вторглись в Галлию. Он делал это даже тогда, когда Констанций вяло воевал в Месопотамии, не проявляя ни искры военного таланта. Юлиан был настолько популярен среди своих войск, что, когда Констанций попытался ослабить его, отозвав некоторые легионы, солдаты провозгласили его императором и заставили двинуться на восток.

Констанций умер прежде, чем гражданская война могла начаться, и в 361 г . Юлиан воцарился в Риме.

Юлиану было бы выгодно заключить, на разумных условиях, мир с Персией. Религиозный повод для войны исчез, ибо Юлиан, став императором, сразу же объявил себя язычником. (Негодующие христиане дали ему прозвище Юлиан Отступник.) Оп действительно хотел ослабить христиан, избегая активных преследований, и, конечно, предпочел бы завязать дружбу с Персией против общего врага.

К несчастью для себя, Юлиан поставил перед собой цель более соблазнительную, чем ослабление христианства. Его победы в Галлии напоминали победы Юлия Цезаря, а в мечтах он казался себе новым Александром Великим. В конце концов, он был еще молод, ему едва исполнилось тридцать лет.

Следуя по стопам Траяна, Юлиан двинул свою армию в Месопотамию и повел ее вниз по Евфрату, захватывая города и умышленно демонстрируя эффективность осадных машин. Наконец он достиг Ктесифона. В четвертый раз столица Персии увидела приближение римской армии.