Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

Наоми сидела в одиночестве в тихом уголке. Она не нуждалась во всеобщей признательности за свои благодеяния. Ей достаточно было видеть, как дети наслаждаются пищей, приготовленной ею. Поэтому она тихонько ждала, когда ее семья соберется уходить. Маленькая девочка с испачканным личиком и в разорванном платье получила куклу Блюмы. Ее восторг заставил Наоми улыбнуться. Потом она увидела малышку, которой достался свитер Перл. Она уже его надела. Ее волосы были спутаны, слезы текли по щекам. «Моя Перл – хороший ребенок. У нее искреннее и щедрое сердце». Наоми поискала Перл взглядом: та стояла с Блюмой, дожидаясь, пока отец закончит. Подарки они подарили и теперь хотели домой. Наоми подумала, что ее дочкам неловко смотреть на бедных сирот. Наверное, они испытывают чувство вины за то, что у них все есть, в то время как другие всего лишены.

Наоми была с ними согласна. Ей тоже было неловко. И тут… Наоми подняла взгляд и увидела его. Эли, юношу, которого знала, еще когда не была замужем. Она вспомнила, как мечтала, надеялась и молилась, чтобы Эли стал ее мужем. Потом, когда отец выбрал для нее Хершеля, она подумала, что с Эли все кончено. На самом деле все еще даже не началось. Ее лицо покраснело от стыда, а сердце вспыхнуло от любви.

Эли только-только вошел; его темные волосы и бороду покрывал снег. Он стал отряхивать с себя снежинки. У него в руках – с такими длинными, тонкими, идеальными пальцами – было несколько длинных батонов хлеба, которые он принес от раввина в подарок приютским детям. Тихонько, не привлекая к себе внимания, Эли положил хлеб на стол у стены. Еще раз отряхнул снег с пальто и поднял голову. Его темные задумчивые глаза встретились с глазами Наоми. Она почувствовала, что краснеет еще сильнее, и отвела взгляд. Но потом снова посмотрела на него – Эли так и не сводил с нее глаз. У Наоми навернулись слезы. От тяги к нему у нее сдавило в груди.

Пять лет прошло с тех пор, как они положили конец своим отношениям. То было самое тяжелое прощание, какое выпало ей в жизни. Но она была замужем, и она дала клятву. Это должно было закончиться. С того дня, когда она в последний раз поцеловала его, прощаясь, они виделись очень редко, лишь мельком, но каждый раз, когда их взгляды встречались, старые воспоминания оживали, словно все произошло вчера.

Глава 7

На следующий день, второй день Хануки, небо было ярким, словно сапфир. Хершель ушел на работу, дети тоже чем-то занялись. Наоми сидела за своим швейным столиком. Она шила нарядное платье для Шошаны, потому что Хершель сказал, что собирается пригласить к ним кандидатов в ее женихи. На прошлой неделе он дал Наоми денег, настояв, чтобы она купила дорогую ткань на платье Шошане.

– Оно должно выглядеть богатым. Мы же хотим хорошего жениха нашей дочери, – сказал Хершель.

Продевая нитку в иглу, Наоми размышляла о замужестве дочери. «Она так молода. Надеюсь, она правда готова, – думала Наоми. – Наверное, каждая мать чувствует это, когда ее дочь вступает в брачный возраст. И я надеюсь, она не будет страдать. Надеюсь, Хершель выберет человека, который сделает ее счастливой».

В доме было тихо; на плите булькал суп, который Наоми варила на ужин. Близнецы играли у себя в комнате; Шошана с лучшей подругой Нетой, заглянувшей в гости, сидела у себя и штопала чулки.

Наоми жалела Нету. Ее отец был небогат, а Нета к тому же уродилась некрасивой. Юноши, которых представят ей в качестве потенциальных женихов, будут куда ниже качеством, чем у Шошаны. Она надеялась, что и Нета найдет свое счастье. «В нашем мире тяжело быть женщиной», – размышляла Наоми. Она знала, что муж рассматривает Альберта Хедлера как возможного жениха для Шошаны, и признавала, что он привлекательный юноша. Но для Хершеля куда важнее было то, что отец Альберта владел процветающим бизнесом и Альберт учился у него. Он станет хорошим добытчиком. От крошечных стежков, которые она вела по ткани, у нее рябило в глазах. Она прикрыла их на мгновение – и сразу перед ее мысленным взором возник Эли. Она вернулась в тот день, когда они занимались любовью на поле. Рядом с полем росли дикие грибы. Они были желтоватого оттенка, мягкие, словно бархат. Собирать их было легко; если взять гриб в руку, его шляпка была скользкой, как крылья ангела. В воздухе витал аромат полевых цветов.