Блокадные будни одного района Ленинграда

«Тело отца мне пришлось хоронить через 20 дней после его смерти. Все это время он лежал в соседней комнате и так вымерз, что я легко его поднял, спустил вниз и привязал к детским саночкам. Меня поразило Обуховское кладбище, куда я его привез. Слева от дороги находились длинные штабеля трупов, вшитых в тряпки. Так хоронили близких людей. А справа безобразная куча тел в самых неожиданных позах, все в белых рубахах и кальсонах – это были умершие в госпиталях солдаты. Их, видимо, сбрасывали с грузовиков как придется. У дороги был поставлен труп молодого человека в исподнем белье с кровавым пятном на животе. Молодой человек стоял на одном колене, вторая нога как бы собиралась подняться, правая рука была поднята в приветствии, а левая завернута за спину. Лицо этого парня было удивительной красоты, открытые ярко-голубые глаза смотрели вперед, как живые, на губах улыбка Моны Лизы, прекрасное лицо дополняли светлые кудри, которые развевались на ледяном ветру. Я прошел вперед вдоль штабеля покойников высотой около 2 метров, нашел, где пониже, и уложил так же своего отца. Возвращаясь, я остановился у красавца-трупа, такой внешней красоты я еще не видел, и удивлялся, как его ухитрились так поставить»[551].

Павел Егорович Кузнецов. Умер 7 января 1942 г. Публикуется впервые

«Папа наш совсем ослабел… <…> Когда мы пришли в следующий раз к нему[552], то из двери кого-то выносили. Мы глянули на его кровать, она была пуста. Его вынесли в столярную мастерскую. Он лежал с открытыми глазами и руками стиснул свои плечи, без обуви[553].

Когда мы принесли ему одежду, то уже не могли ничего одеть на него, он закостенел совсем. Отдали паек хлеба за 3 дня, чтобы дали женщин в помощь отвезти на Волковское кладбище. Ему сколотили гроб. Женщины, как только съели хлеб, так и бросили маму одну. <…> Она (мама. – В. Х) рассказала, как ей прошлось добираться до кладбища. Она шла с санками, куда другие шли. Потом все больше выбивалась из сил. Везли целые сани, нагруженные мертвецами, извозчик разрешил маме прицепить наши сани с папиным гробом. Мама отстала, но все же пришла на кладбище. Оформила похоронные документы и пошла искать, куда увезли отца. Она увидела длинные рвы, куда складывали покойников, и как раз папу вытащили из гроба, а гроб разбили на дрова для костра. Как дошла она обратно, почти не помнит. Помнит, что по пути ее подхватила женщина и помогла ей добраться до Нарвских ворот…»[554].

Б.П. Кудояров. Волковское кладбище. 1942 г.