Блуд на Руси

Замечено, что особенно дают чувствовать свою силу низшим, слабым, те, которые сами находятся или долго находились под гнетом чужой силы. Дети бывают безжалостны в отношении к пойманной стрекозе, к собаке, кошке; раб безжалостен к подчиненному ему рабу или животному. Естественное влечение упражнять свою силу над слабым господствует, если не сдерживается нравственными сдержками и если виден ежедневный пример несдержанности...

Вредное влияние на народную нравственность оказывали дела насилия, совершавшиеся в обширных размерах: человек привыкал к случаям насилий, грабежа, смертоубийства - привычка пагубная, ибо ужасное становилось для него более не ужасным. При этом относительно своей безопасности он привыкал полагаться или на собственную силу, или на случай, а не на силу общественную, правительственную. Легко понять, как вследствие этого ослаблялось в нем сознание общественной связи, он привыкал жить в лесу, а не в обществе и вести себя сообразно...

Смутное время имело то гибельное следствие, что приучило русских людей к обманам, подстановкам самозванцев, заставило их во всем сомневаться, во всем видеть обман и подстановку. Указывали русскому человеку: вот царевич! А уже у него готово было возражение: "Да настоящий ли это царевич?" Разумеется, не нужно было обращать внимания на такие сомнения, которые должны были пройти вместе с изглаживанием из памяти печальных явлений Смутного времени. Но до такого взгляда возвыситься не умели, и русский человек дорого должен был платить за привычку сомневаться.

Сергей Соловьев (1820-1879)

историк, академик Петербургской АН.

Показание № 34

Все русские, в особенности же возвышающиеся над простонародьем счастьем и богатством, должностями и почестями, очень высокомерны и горды, чего по отношению к чужим не скрывают, но открыто показывают своим выражением лица, своими словами и поступками... Приставы, которых его царское величество посылает в качестве служителей своих для приема иностранных послов, не стыдятся открыто требовать, чтобы послы снимали шляпы раньше русских и раньше их сходили с лошадей. Насильно протискиваются они вперед, чтобы ехать и идти выше послов, и совершают ещё много иных грубых нарушений вежливости. Они полагают, что нанесли бы большой ущерб своему государю и всей нации, если бы по отношению к иностранным гостям и послам великих государств вели себя с приятной вежливостью и почтительностью. Тем не менее, мы видели некоторых из них, хотя и немногих, которые обращались с нами очень вежливо и доброжелательно...

Они вообще весьма бранчивый народ и наскакивают друг на друга с неистовыми и суровыми словами, точно псы. На улицах постоянно приходится видеть подобного рода ссоры и бабьи передряги, причем они ведутся так рьяно, что с непривычки ждешь, когда вцепятся друг другу в волосы. Однако до побоев дело доходит весьма редко, а если уже дошло, то дерутся кулачным боем и изо всех сил бьют друг друга в бока и срамные части. Еще никто ни разу не видел, чтобы русские вызывали друг друга на обмен сабельными ударами или пулями, как это обыкновенно делается в Германии и в других местах. Зато известны случаи, когда знатные вельможи и даже князья храбро били друг друга кнутами, сидя верхом на конях...

Многие употребительные у них постыдные, гнусные слова и насмешки я если бы того не требовало историческое повествование - никогда не сообщил бы целомудренным ушам... Говорят их не только взрослые и старые, но и малые дети. Еще не умеющие называть ни Бога, ни отца, уже имеют на устах это "... твою мать", и говорят сие родителям дети, а дети родителям. В последнее время порочные, гнусные проклятия и брань были сурово и строго воспрещены публично оповещенным указом, даже под угрозою кнута. Назначенные тайно лица должны были по временам на переулках и рынках смешиваться с толпой народа, а отряженные им на помощь стрельцы и палачи - хватать ругателей на месте же, для публичного позорища, наказывать. Однако давно привычная, слишком глубоко укоренившаяся ругань требовала больше надзора, чем можно было иметь, и доставляла наблюдателям, судьям и палачам столько невыносимой работы, что им надоело как следить за тем, что они сами не могли исполнить, так и наказывать преступников.

Дабы брань, ругань и бесчестье не могли совершаться без различия по отношению к незнатным и знатным людям, начальство распорядилось накладывать на виновного крупный денежный штраф ("заплатить бесчестье"). Сумма штрафа исчислялась, смотря по качеству, достоинству или званию чьему-либо, и называлась "окладом"... Если у преступника не было возможности "заплатить бесчестье", то он выдавался сам головою на дом оскорбленному, и тот мог поступать с ним, как угодно. В таких случаях преступника часто превращали в крепостного или публично были кнутом.