Боб Дилан в СССР: люди, места, события

13 апреля 1962 года американский журнал Time, один из ведущих журналов своего времени, разместил портрет советского поэта на своей обложке. И не просто разместил, а проиллюстрировал им главную статью номера под названием «Россия: стремление к истине» про новое поколение жителей СССР времен относительного расцвета свобод. 28-летний Евтушенко, именуемый в статье «Женей», рассматривался как один из символов своего поколения. Какое удивительное сходство с Бобом Диланом, объявленным голосом своего поколения в США. Поколение одно – Евтушенко старше Дилана всего на 8 лет – страны разные.

А в номере газеты The New York Times за 28 октября 1963 года американский критик Роберт Шелтон сравнивает молодого Боба Дилана с Евтушенко: «…perhaps an American Yevtushenko (the Russian poet)». То есть, не Евтушенко как Дилан, а Дилан – это американский Евтушенко!

Более того, чуть ранее, 13 апреля, тот же Роберт Шелтон в своей рецензии в The New York Times на выступление Дилана в Town Hall пишет: «Композиции мистера Дилана не вписываются ни в какие рамки; в ту минуту, когда вы нашли ей (композиции) определение, оно тут же исчезает. Его лирика смешивает сольную проповедь из разговорного народного наречия Вуди Гатри с демонической образностью Рембо или даже с социальной критикой Евтушенко».

Я долго не мог найти копий этих статей, помогла мне их получить Ванесса Биттнер. Роберт Шелтон – человек, который сыграл важную роль в карьере Боба Дилана. Именно он написал первую рецензию на творчество юного и никому не известного исполнителя. Статья была опубликована 29 сентября 1961 года в The New York Times. Рецензия принесла Дилану определенную известность, благодаря ей он через год заключил контракт со звукозаписывающей компанией Columbia.

Поэт Андрей Вознесенский, одногодок Евтушенко, был не менее знаменит в России и в мире, чем Евгений Александрович. Уже в начале 1960-х его имя стало хорошо известно на Западе – как минимум интеллектуалам. Такой поэзии из СССР мир еще не видел. Экстравагантность сравнений и метафор, сложная ритмическая система, звуковые эффекты поражали. Тут, конечно, сразу появляется вопрос: как все это мог услышать и понять западный слушатель, не владеющий русским языком? Я видел запись нескольких выступлений Андрея Вознесенского в университетах США и могу ответить на этот вопрос сам, не прибегая к цитированию очевидцев: многое действительно терялось в переводе, но переводчик как минимум доносил смысл. А за эмоциональную составляющую отвечал сам автор, читавший вслед за переводом стихи в оригинале. Вознесенского можно назвать выдающимся исполнителем и актером: он не просто читал, а махал руками, щелкал пальцами, наклонялся вперед, откидывался назад, кричал, шептал и рычал. Поэтому неудивительно, что его фотографии появлялись на обложках главных мировых журналов. В книге воспоминаний «На виртуальном ветру» Вознесенский рассказывает о своей фотографии в журнале Time с подписью «Самый великий из живущих поэтов своей страны». В каком точно это было году – не упоминается, но далее поэт пишет о приглашении на встречу с президентом США Рональдом Рейганом, которая произошла через две недели после публикации в журнале. Скорее всего, речь о 1986-м.

Первые гастроли Вознесенского в США прошли в 1966 году. Поэт выступал в Колумбийском университете, затем в Хантерском колледже (Hunter College) на Манхэттене перед одной из наиболее многочисленных аудиторий, когда-либо собиравшейся в Нью-Йорке на поэтических чтениях (2 000 слушателей). Представлял Вознесенского поэт Роберт Лоуэлл (Robert Lowell), а в чтениях помимо автора участвовали еще пять переводчиков.

Во время гастролей была записана и выпущена пластинка Antiworlds. The poetry of Andrei Voznesensky с выступлениями автора и переводчиков. Но самое интересное произошло 7 апреля 1966 года в Сан-Франциско, в Fillmore Auditorium. Там советский поэт Андрей Вознесенский выступил вместе с… группой Jefferson Airplane!

В афише, фотография которой широко представлена в Сети, ошибочно указано, что группа выступала во втором отделении. На самом деле, по воспоминаниям Ферлингетти, поэта, который переводил там стихи Вознесенского и вел вечер, сцену ему с Вознесенским предоставил импресарио группы, Билл Грэм (Bill Graham), и они выступали между композициями «Аэроплана». Согласно Ферлингетти, Вознесенский понятия не имел о том, кто такие Jefferson Airplane, и вначале был против совмещения чтений с рок-песнями. Однако, «понаблюдав за ними с балкона, сидя рядом с осветителем, изменил свое мнение». Так что с рок-музыкой поэт Вознесенский был знаком не понаслышке.