Бобры добры

— Хм… Давай-ка уточним, Оксана, — резко перешел он на «ты», как и общались вне офиса. — Ты хочешь попасть в эту группу для чего? Если ты считаешь необходимым пройти некий курс самообороны, то это не по адресу. Я буду обучать людей защищать не себя, а объект в первую очередь. И основная работа будет заключаться не в улучшении физической формы или отработке каких-то там приемов, хотя и это тоже будет, безусловно. Я буду прививать навыки отслеживания и контроля общей обстановки и психологического ненасильственно принуждения охраняемого человека к содействию в его же охране. Говоря прямым текстом, я буду учить постоянному контролю, мониторингу в автоматическом и даже инстинктивном режиме и оценке в режиме нон-стоп вариантов защиты в постоянно изменяющихся условиях реальной жизни. Ты отдаешь себе отчет, что при твоем прошлом это может не просто вернуть, но и повысить многократно уровень тревожности? Вместо того, чтобы учиться жить спокойно за спинами своих мужчин, ты будешь только накручивать себя.

Мне с трудом и не с первого раза удалось-таки поднять глаза и посмотреть в его.

— Я понимаю.

— Оксана, я должен что-то узнать? У вас не ладится что-то?

— Нет, что вы, все хорошо!

— Ты сама обратилась ко мне с этой несколько необычной просьбой, а теперь не желаешь быть откровенной, — не спросил он, а констатировал и начал отворачиваться, явно давая понять, что на этом мы закончили.

— Дядя Миша, я правду говорю! У нас все прекрасно! У нас с Лешей и Лексом, все просто замечательно пока. Это у меня… проблемы.

— Слушаю.

— Я… я никак не могу перестать бояться. Не то, чтобы прям шарахаться от каждой тени или как раньше лежать в кровати и замирать от любых звуков с лестничной клетки, нет. — Мужчина сильно нахмурился. — Я разумом-то понимаю, что все в принципе закончилось…

— Все закончилось, Оксана. Совсем.

— Да-да, я понимаю здесь, — я постучала указательным пальцем по виску и приложила ладонь в район между сердцем и желудком. — Но все равно иногда так накатывает и тянет-тянет. И никак этого не победить.

— И ты думаешь, что, научившись четко отслеживать окружающую обстановку, ты справишься со своими страхами?

— Я очень надеюсь. Если я буду смотреть вокруг не как человек, все время ожидающий угрозы для себя, а как бы отстраненно, оценивая все в целом… понимаете? Возьмете?

— Бобровы в курсе?

— Еще нет.

— Ты вообще делилась с ними этой своей тревогой?

— Ну… — я посмотрела в сторону, — я пыталась. Но тут такое дело…

— Они сразу же бросаются активно изгонять твои страхи весьма радикальными средствами и повышают и без того немалую плотность окружения вокруг тебя?

— Да, — я опять чуть не сгорала от смущения под его понимающим взглядом.

Примерно так же мне становилось неловко, когда Андрей Федорович старательно «не смотрел» на меня с кем-то из братьев, наталкиваясь случайно. Ну такая у него физиономия становилась лукаво-понимающая, что я куда деть себя не знала. Хотя ни единого даже намека на ехидное или похабное замечание ни он, ни кто другой в офисе себе до сих пор не позволял.

— Ладно. Я беру тебя в группу, но с оговоркой. Я тебе честно заявляю: на должность личного телохранителя тебя никогда не взял бы и не рекомендовал. Мне нужно объяснять почему?

— Потому что я могу в критический момент струсить и не справиться с обязанностями личного охранника? — и это не говоря о том, что в отличии от остальных претендентов у меня исходные данные весьма плачевные. Ведь одно из основных требований для соискателей — хорошая физическая форма. Точно не про меня.

— Нет, Оксана. Потому что твоей ответной реакцией станет с высокой вероятностью ответная агрессия, а не хладнокровная защита. Это моя беспристрастная оценка, — мужчина сделал паузу, явно давая мне возможность возразить, и я хотела. Но, подумав секунду, не стала. Он ведь прав. — На данный момент.

Я ведь действительно хочу побороть свое прошлое и свои страхи. Побороть. Вот что ключевое, да? Побороть, а не защититься или защитить.

— У меня есть шанс измениться?

— Да и весьма высокий, — кивнул дядя Миша. — Иначе бы я тебе посоветовал не дергаться, а сидеть спокойно за спинами мужчин, что вполне в состоянии тебя прикрыть. И еще одно: с Бобровыми ты должна решить все сама.

— Да, конечно, — я пошла за свой стол, прикусив губу.

Могу представить какой будет реакция братьев. Я хоть ходить смогу завтра? Или это уже переполнит их чашу терпения, и они потрудятся над тем, чтобы мне из постели выбраться было нелегко даже на работу, против которой они возражали, не говоря уже о дополнительных занятиях и тренировках.

— Ладно, придумаю что-нибудь, — пробормотала под нос, наблюдая, как в приемную вошла высокая брюнетка.

— Я по поводу работы личным телохранителем. Это же не шутка какая-то, и я по адресу? — спросила она, морщась немного от галдежа мужских голосов, что несся за ней со стороны холла.