Боевые животные

Из районов Тульской области в общество охотников приходили сведения о том, где начали шкодить волки, где предположительно их логово, где и когда видели гнездарей, возвращающихся к выводку с добычей. Волк удивительно мастерски несет овцу: зарежет ее зверь — так обычно выражаются, когда волк задушил свою жертву — запрокинет на хребет и, придерживая зубами, соблюдая равновесие тащит добытое животное более десятка километров. Вблизи расположения логовов волки не шкодят, инстинктивно стараясь не обнаружить свое местанахождение с выводком.

В Тульском обществе охотников издавна, в двадцатых годах, был заведен учет хищников, их добыча, количество уцелевших после сезона охоты.

По имевшимся сведениям, в тот год самый большой выводок волков, в котором от прошлых охот уцелела часть прибылых (уже ставших переярками), был в лесах Крапивенского района, в лесничестве, где правил директор — завзятый охотник — Миша Семенов.

Сюда в первую очередь отправились со стаей по черной тропе.

Вся команда охотников-стрелков, не считая доезжачего, выжлятников и двух организаторов охоты, составляла 14 человек. Распоряжался охотой старый гончатник Сергей Иванович Чернопятов. Он накануне, перед отъезжим полем, лично проверил состояние стаи, хотя сомневаться в подготовке не приходилось: П. Я. Кулешов всегда с честью оправдывал свое назначение доезжачего.

К месту охоты все участники выехали накануне: охотники поехали на машинах, а доезжачий с двумя выжлятниками повели свою стаю на смычках при верховых лошадях. Сборным пунктом была назначена одна из деревень, расположенных вблизи лесничества. Одна из оседланных лошадей была приготовлена и для распорядителя охоты. На номера Сергей Иванович не становился. Любил он мастерски принять волка из-под гончих. И на охоте всегда находился без ружья, следуя вместе с Кулешовым.

С вечера П. Я. Кулешов и С. И. Чернопятов, оседлав лошадей, разместив в сарае гончих, отправились на подвывку. Я не мог усидеть на месте и с предварительного разрешения также последовал послушать, как отзовется выводок.

И хотя волков здесь никто не тревожил, была полная уверенность, что все они на месте постоянных логовов, Кулешов все же для верности перед набросом стаи решил проверить и лично определить количество прибылых и переярков.

Доехав до места, лошадей оставили под присмотром лесничего. До логовов было не более трех километров.

Кто хоть раз в жизни слышал вой волков, когда на подвывку отвечает весь выводок — матерые, прибылые и переярки, тот никогда не забудет это грозное, страшное, яростное и вместе с тем молящее о пощаде, с безысходной тоской отзывание растревоженного гнезда хищников. В голосе зверя слышится какая-то дикая, грозная сила. У человека по всему телу пробегает дрожь, кровь стынет в жилах. Лес как бы замирает в ужасе.

Миша Семенов накануне, до приезда охоты, лично разведал выводок. Лесничий хорошо знал свой лес, самые глухие места, куда добирается человек. Заранее проверил, в каком квартале слышно вытье, во много ли голосов воют волки, из какого места возвращаются матерые с добычей.

Но Петр Яковлевич по опыту следовал неизменным правилам: накануне дня назначенной охоты волков надо проверить на подвывку. Еженочное и в особенности по вечерним зорям вытье волков, да когда в этом концерте принимают участие и молодые волки, служило верным признаком нахождения в известном месте нетронутого выводка.

Вытье волков подразделяется по голосам на три вида: вытье старых, или гнездарей, вытье переярков (от прошлогоднего выводка) и вытье молодых волков. Все эти три воя значительно различаются как тоном голосов, так и мотивом вытья. Голоса старых волков (матерых) грубы, в особенности у самцов, басисты. Голоса самок тоньше самцов. Прибылые волки никогда не тянут, а отзываясь на гнезде, всегда «скалят», т. е. как бы брешут или хохочут очень тонкими голосами, варьируя с нижних нот на верхние, и наоборот.

К логову подошли с поляны, на которой, по рассказам лесничего, видели не раз волков, возвращающихся в вечерние часы с добычей. Шли молча. П. Я. Кулешов, определив, что до места, где расположился выводок, остается не более полутора километров, жестом остановил, показав рукой направление, где должно быть логово.

Остановились на месте. Соблюдая крайнюю осторожность, Петр Яковлевич отошел в сторону и затянул: у-у-у-у-о-о-о! Голос доезжачего, подражавшего вытью матерого, утонул в вечерней мгле леса.

У-у-у-у-о-о-о! — снова повторил голос. И не успела смолкнуть последняя нота, как в лесу отозвались матерые, а вслед за ними начали молодые: — ах аха хахаха! ахахахаха! У-у-у у-о-о-гам гам! — подхватили подъярки.

Волки выли по всем гнездам: матерые гнездари, переярки и молодые. Больше их тревожить не было необходимости. Кулешов тихо подошел к нам, жестом показал «не разговаривать», и все вместе направились в лесничество.

— Помимо матерых, два или три переярка и шесть прибылых, — по пути объяснил доезжачий.

— Слышали! Всем гнездом отозвались. Волки на месте, и их никто не тревожит. Охота завтра будет верная, — с сияющей улыбкой говорил Петр Яковлевич.