Бог есть: как самый знаменитый в мире атеист поменял свое мнение

«Должна ли вера в персонифицированного Бога быть оспоренной – это уже другой вопрос. Фрейд одобрил эту идею в своей последней публикации. Сам я никогда не рассматривал данный вопрос. Что касается подобной веры, то она мне кажется более предпочтительной, чем полное отсутствие всякого трансцендентного взгляда на жизнь, и я сомневаюсь, сможет ли кто-либо когда-нибудь предоставить для большинства людей более совершенное средство для удовлетворения их метафизических потребностей».[10]

«Подводя итог, – пишет в заключение Джеммер, – Эйнштейн, подобно Маймониду и Спинозе, категорически отрицает всякий антропоморфизм в религиозной мысли». Но в отличие от Спинозы, который в отождествлении Бога с природой видел лишь логический результат отрицания персонифицированного Бога, Эйнштейн утверждал, что Бог проявляет себя «в законах Вселенной в качестве духа, который безмерно превосходит человека и пред лицом которого мы с нашими скромными возможностями должны смириться». Эйнштейн был согласен со Спинозой в том, что тот, кто знает законы природы, знает Бога, но не потому что природа – это Бог, а потому что научные поиски в наблюдаемой природе приводят к вере в Бога.[11]

«ВЫСШИЙ РАЗУМ» ЭЙНШТЕЙНА

Эйнштейн определённо верил в сверхъестественный источник разумно устроенного мира и называл его по-разному: «высший разум», «безгранично великий дух», «высшая мыслящая сила» и «таинственная сила, которая перемещает созвездия». Это становится очевидным на примере некоторых его высказываний:

«Однако я не могу подобрать лучшего эпитета, чем „религиозная“, для этой веры в рациональную природу реальности, по крайней мере той ее части, которая доступна человеческому разуму. Там, где отсутствует такая вера, наука вырождается в бесплодную эмпирию. Какого черта мне беспокоиться, что попы наживают капитал, злоупотребляя этой верой? От этого никуда не деться».[12]

«Каждый, кто достигал действительно значительного прогресса в этой сфере [в науке], был движим глубоким почтением перед воплощённой в реальность рациональностью... перед величием разума, ставшего явью».[13]

«Бесспорным является тот факт, что убеждение в разумности и продуманности мира, которое лежит в основе всех научных работ высшего уровня, имеет схожесть с религиозным чувством... Эта твёрдая и тесно связанная с неким глубоким чувством убеждённость в существовании высшего разума, который открывает себя через мировой опыт, представляет из себя мою идею Бога».[14]

«Каждый, кто с головой погружался в науку, убеждался в том, что законы природы подтверждают существование духа, который безмерно превосходит человека и пред лицом которого мы с нашими скромными возможностями должны смириться».[15]