Бог есть: как самый знаменитый в мире атеист поменял свое мнение

Полагаю, Иисус ручался своей жизнью (в буквальном смысле) за своё убеждение в том, что Он был призван, чтобы воплотить возвращение Яхве на Сион. Здесь отмечу, что embody (воплощать) – это английское слово. Его латинским аналогом, конечно же, является слово инкарнация. Но я предпочитаю использовать слово воплощать, поскольку (по крайней мере в тех местах, где я проповедую) людям оно знакомо лучше, чем узкоспециальный латинский термин. Однако этот термин имеет точно такое же значение.

Я действительно верю, что Иисус верил в то, что Он был призван возложить на себя эту обязанность. И я думаю, что это вызывало у Иисуса серьёзные опасения. Думаю, Он знал, что фактически Он может допустить ошибку. В конце концов, некоторые люди, которые верят в подобные вещи, могут оказаться похожими на человека, который верит, что он – чашка чая. Я думаю, Иисус знал то, что было Его призванием свыше, и знал, что Он должен был двигаться в этом направлении – жить и действовать, исходя из призвания, которое заключалось в том, чтобы воплотить (инкарнировать) возвращение Бога Израиля к своему народу. Я бы сказал, что именно поэтому вскоре после смерти и воскресения Христа (это уже совсем другая история; мы коснёмся её спустя некоторое время) Его ученики признали, что Он изначально являлся воплощением Бога Израиля. Став очевидцами Его воскресения, они вернулись в своих мыслях к тем вещам, которые они видели, слышали и знали об Иисусе, и, так сказать, схватились за голову, говоря: «Вы представляете, с Кем мы были всё это время? Мы были с Тем, Кто воплотил Бога Израиля». А затем они с благоговением рассказывали и пересказывали истории об Иисусе и, оглядываясь назад, удивлялись, как они могли подвергать сомнению то, что происходило всё это время.

Всё это представляет из себя невероятную и огромную по своим масштабам идею. И, тем не менее, то, что Иисус должен был думать о себе подобным образом, имеет глубокий и исторически обусловленный смысл. Теперь, конечно же, каждый имеет полное право сказать мне: «Что ж, может быть ты и прав. Может быть относительно Себя Иисус действительно в это верил. Может быть и ученики начали размышлять подобным образом. Но очевидным является то, что Иисус должен был ошибаться: либо потому что мы априори знаем, что Бог, если бы Он был, никогда не смог бы стать человеком, либо потому что мы априори знаем, что любой, кто думает о себе подобным образом, должен на самом деле быть сумасшедшим, ненормальным или находящимся в заблуждении».

На это я бы ответил: отлично, не вопрос, но только отложите на мгновение все эти априори и попридержите ваши нападки. Просто представьте в своём разуме картину, на которой евреи первого века верят и делают всё то, о чём я говорил. А потом спросите о воскресении. А ещё задайте все остальные вопросы о том, что мы так или иначе подразумеваем под словом Бог. Ведь ранние христиане, разумеется, самым настойчивым образом утверждали, что слово Бог при системном подходе остаётся расплывчатым и что только тогда, когда мы смотрим на Иисуса, мы обнаруживаем, что оно становится чётким. Иоанн говорит: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». На греческом это место буквально означает «Он дал понимание Бога, Он показал нам, кем в действительности является Бог».

Это длинный ответ на весьма важный вопрос, но я не думаю, что мог бы ответить более сжато. Большинство людей, судя по моему опыту, не размышляют подобным образом над вопросом о Боге и Иисусе. Но я полагаю, что именно так размышлял сам Иисус, так размышляли первые христиане и те, кто написал Евангелия, и нам очень важно понять это.

Какие существуют свидетельства воскресения Христа?

Позвольте мне ответить максимально кратко. Мой отец прочёл мою длинную книгу «Воскресение Сына Божьего», когда ему было восемьдесят три года. У него ушло три дня на то, чтобы прочитать семьсот страниц. Он прочитал её полностью; он попросту больше ничего не делал. Он позвонил мне и сказал: «Я закончил её». Я спросил: «Уже?». Он ответил: «Да. И мне она начала по-настоящему нравиться где-то только после 600-ой страницы». Я тогда ещё подумал, что у него отлично получилось сделать сомнительный комплимент. Мой отец раньше занимался торговлей лесоматериалами. Я сказал: «Пап, ты должен знать, что первые пятьсот страниц (или около того) представляют из себя корневую систему. А если у дерева нет корневой системы, оно не сможет вырасти и не принесёт ни единого плода». А он ответил: «Да, я это как бы понял. Но лично я всегда предпочитал ветви, растущие над землёй».