Бог и Его образ. Очерк библейского богословия

Я уверен, что не было до этого в истории человечества народа, которому бы грозило полное уничтожение. Действительно, для такого геноцида была необходима огромная бюрократическая империя, в которой людей систематически используют только с точки зрения чистой выгоды. Древний Египет в наивысшей степени воплотил в себе подобное государство. Этой стране не были чужды представления о гуманности, но они носили особенный характер и были сосредоточены вокруг личности фараона, который считался Человеком, обладающим силою десяти. Все остальные люди были служителями фараона, и различались только тем, что находились на разных ступенях служения. К тем, кто не принадлежал к египтянам (я имею в виду евреев), относились как к строительному материалу или оборудовению, скажем, канатам или блокам, используемым при строительстве пирамид. Только в империи такого типа, где утонченный гуманизм высших слоев сочетался с бюрократизмом средних, а на нижних этажах обитали почти не-люди, отбросы общества, из которых совершеннейшим образом выжимали все, что только можно,- только в таком государстве некоторое число людей могло оказаться в том вопиющем положении, которое мог разрешить только всемогущий Спаситель. Израиль находился в столь тяжелом положении, что не мог уже вызвать к Господу - вопль страдания застревал в горле, он был настолько задавлен, что утратил всякое представление о свободе: лишь тогда можно говорить о подлинно бедственном состоянии, когда оно доводит человека до забвения самого смысла свободы.

III. МОИСЕЙ

Он хочет быть с ними

 Над этими отбросами общества возвышается фигура Моисея. Моисей вырос при дворе фараона (Исх 2,10). Часто говорят о том, что он получил блестящее по тому времени образование, был обучен премудрости египтян и т-д. [53] Но важнее всего, что Моисей рос свободным человеком в то время, когца его народ находился в рабстве, и это определило его судьбу. В юности [54] Моисей узнает, что он не египтянин, и хочет ближе познакомиться со своим народом (2,11). Так ребенок, выросший в приюте, страстно желает узнать, кто его настоящие родители. Он готов пережить разочарование и крушение надежд, лишь бы узнать, от кого он произошел. Моисей приходит на стройку, где мастер говорит ему:"Вот они, евреи". Увидев их рабское положение, Моисей делает выбор. Он вырос в другой среде и понимает, в чем ценность человека. С другой стороны, он не хочет жить один - он чувствует в себе потребность соединиться с братьями. Но пережив опыт свободного человека, он не может ни принять, ни вынести рабство, в котором они пребывают. Сердце его разрывается между желанием соединиться с собратьями и невозможностью разделить с ними участь рабов... Такая раздвоенность и делает из него спасителя.

Моисей никогда бы не заступился за них, если бы он вырос среди других евреев. Его затронула судьба этого народа, потому что, оставив двор фараона, он соприкоснулся с теми, с кем был связан кровными узами. Однако чувство солидарности с братьями и в то же время невозможность разделить с ними их жалкую участь приводит к тому, что однажды, увидев, как египетский надзиратель бьет еврея, Моисей заступается за него. В результате египтянин навсегда остается лежать под слоем песка (2,12).

На следующий день Моисей видит, как ссорятся два еврея. Прежде чем освободить их, надо, чтобы они осознали необходимость единства, а не попирали друг друга, усиливая свое рабство. В среде нищих и рабов всегда находятся люди, которые берут на себя роль посредника между рабами и хозяевами; довольствуясь незначительными подачками, они осуществляют надзор за братьями и заботятся, чтобы те молчали. Моисею ненавистны такого рода "капо", усугубляющие мучения народа. Он порицает одного из них (2,13), но не находит поддержки, а напротив, вызывает недовольство евреев:"Кто дал тебе право вмешиваться в наши дела?" Они не желают, чтобы вмешивались в их дела, личные ссоры, интересы, даже если речь идет о спасении. Итак, Моисей, ощутивший разделенность народа! увидел, что первый же шаг к освобождению, который он совершил, убив египтянина, не только не вызвал в них отклика, но привел к доносу за заступника [55] Он понял, что ему здесь делать нечего. Он не может освободить от рабства народ, который не только утратил вкус свободы, но перестал осознавать значение внутреннего единства. Никакими человеческими силами невозможно избавить их от вырождения! Они столь далеки от выздоровления, как пораженный гангреной орган, который потерял чувствительность к реакциям организма.

Чуждые обетованиям блаженства