Бог и сатана. Борьба продолжается

Я, конечно же, не могу досадовать на то, что моим рассказам не поверят: ведь все сказанное просто невозможно вообразить. Тем не менее почти целый год я наблюдал за всем происходящим, причем не один, а вместе со многими другими свидетелями. Я очень старался не допустить сплетен и слухов, и потому могу рассказывать об этом событии совершенно спокойно. Я абсолютно уверен, что здесь не было и не могло быть никакого обмана. Каждый раз, когда я отправлялся к ней (независимо от того, звали меня или нет), всегда происходило что-то новое и через какой-то миг в какой-нибудь части ее тела давало знать о себе какое-нибудь колдовство. Боль, которую она терпела, всегда была ужасной, и почти каждый раз она теряла сознание. „Всё, я умираю, это моя смерть!“, — обычно кричала она, но молитва брала свое. Когда она жаловалась на боль в какой-нибудь части тела, мне было достаточно положить туда руку — обычно на голову. У меня немалый духовный опыт, и каждый раз я убеждался в действенности краткой молитвы. Она сразу же чувствовала, что в ней что-то шевелится, стремясь выйти наружу. Самым тяжелым был момент, когда что-то медленно прорывало кожу, которая, кстати, никогда не кровоточила. Место прорыва не выглядело как обычная рана: надо было лишь быстро определить само место, и все происходило с помощью одной молитвы. Но если я не приходил, то случалось и так, что, сильно страдая, она ножом резала кожу. Такие раны почти никогда не исцелялись».

Кое-кто даже утверждал, что из ее рта выходили живые существа (кузнечики, летучие мыши, лягушки), но пастор Блюмхард признает, что сам он этого не видел. Тем не менее отмечу, что в телевизионной программе «Планета», показанной 19 апреля 2004 года и посвященной экзорцизму, Мишель Лярош (православный, принадлежащий Киевскому патриархату) утверждал, что лично видел одержимого, изрыгавшего небольших жаб и совсем маленьких червей.

Интересно отметить, что, как считает пастор Блюмхард, все, что исходило из тела госпожи Готлибин, прежде попадало туда под другим видом (часто во время приема пищи или посещавших ее видений). Чуть ниже мы коснемся этой связи между питанием и некоторыми видами колдовства.

Можно сомневаться в подлинности этого рассказа или считать, что в наше время такое уже невозможно. Ведь мы же не находимся в плену средневекового суеверия с его рассказами о феях, летучих мышах и лягушках. Это тогда верили в жаб, которых изрыгают старые колдуньи.

Но нечто похожее встречается и в наше время — в жизни святых, но только здесь иное содержание и смысл. Тем не менее мы, наверное, имеем дело с теми же физическими законами. Можно вспомнить о цветах, которых исходят из тела некоторых мистиков (особенно это касается тех, у кого есть стигматы). Иоахим Буфле приводит пример сицилианки Доменики Патании. Вдова и мать семерых детей, она была «чудесно» исцелена от рака в 1960 году. Нам рассказывали, что, когда она входила в экстаз, ее слепые глаза искрились живым светом, а изо рта сыпались лепестки цветов — почти всегда красные.

«В 1970 году, когда мы были в Лурде, — рассказывает профессор Мариано Грассо, наблюдавший за ней, — она погрузилась в молитву и вошла в состояние, которое я назвал бы экстазом. И тогда из ее рта посыпались лепестки роз! Они были свежими, на ощупь бархатистыми, как будто их только что оборвали с цветка, и распространяли удивительно сильный запах» (73). У нас есть и другие свидетельства, говорящие о том, что с нею это происходило и позже. Здесь тоже надо уточнить, что речь не идет о какой-то коллективной галлюцинации: ведь лепестки можно было собрать и засушить.

Еще сильнее впечатляет то, что происходило с монахиней Ивонной-Эме. У нее не только изо рта, но и из сердца исходили целые розы. Приведем хотя бы одно свидетельство:

«Мать Ивонна-Эме лежит в кровати. Она как будто чем-то сдавлена. Сердце колотится… Красная гвоздика выходит из ее сердца. Кажется, я слышу, как хрустит ее тело… Что-то как будто рвется… Потом, когда гвоздика выходит, рана на сердце закрывается без всякого шрама» (74).

А вот еще одно свидетельство: «Розы продолжали выходить из сердца Ивонны. Их уже пять. Последняя появилась в часовне, когда она стояла у подножья алтаря. Видя, как сильно она страдает, мадмуазель Дубле и я поддерживаем ее, а в это время роза уже поднимается в шее. Я с силой тащу ее и вижу, как болезненно выходит длинный стебель, покрытый шипами. (Это была последняя роза, которая принесла больше всего страданий. Прочие были без шипов)» (75).

В этой перспективе «чудеса», которые творит сатана, — это просто антиподы подлинным чудесам Божьим, безобразная карикатура на его силу. Но вернемся к одержимости.

Италия начала XX века