Бог и сатана. Борьба продолжается

Но на этом тайна не заканчивается. Если в тот момент, когда тело заворачивали в плащаницу, вытекшая кровь уже засохла, она никак не отпечаталась бы на ткани, но если бы она была еще свежей, тогда ткань начала бы ее впитывать и никаких четких кровяных пятен не было бы. Мы же имеем совершенно правильную середину и вокруг нечто вроде ореола. Такое просто невозможно! «Для этого непременно надо было, — замечает профессор Антуан Легран, — чтобы (и в этом суть проблемы) контакт с телом прекратился в тот момент, когда кровь становится липкой (ее плотность сравнима с плотностью желе из смородины) и достаточно жидкой, чтобы запечатлеться на ткани, но все же не настолько жидкой, чтобы бесформенно расплыться по ней. Иногда такое сгущение крови действительно наблюдается, особенно у людей, обезвоженных длительной жаждой, но получить такой отпечаток можно только при условиях, которые очень трудно создать. По крайней мере, до сих пор медиками этого сделать не удавалось». Доктор Жан Сола завершает свое исследование такими словами: «При сегодняшнем уровне наших познаний невозможно объяснить, как на Святой Плащанице после смерти Христа появились эти столь реалистичные следы». С ним единодушен и доктор Пьер Мера: «Перенос пятен крови на ткань в настоящее время никак не объяснить» (367). Обратим внимание на осторожные формулировки:

«При сегодняшнем уровне наших познаний», «в настоящее время».

Вполне возможно, что когда-нибудь, наконец, мы сможем это сделать, и тем не менее пока это остается чем-то совершенно исключительным, а значит, здесь можно усмотреть некий знак.

Более того, удалось обнаружить, что под пятнами крови изображение не продолжается и пожелтение льняной ткани не происходит. Следовательно, можно предположить, что причина, сформировавшая это изображение, находилась внутри плащаницы, и именно она привела к тому, что сухие пятна отделились от тела и отпечатались на ткани одновременно с формированием изображения, даже если верно и то, что иногда эти пятна немного смещены по отношению к нему. Этого достаточно для того, чтобы отвергнуть гипотезу, согласно которой изображение появилось при наложении ткани на металлическую фигуру, разогретую до высокой температуры. Кроме того, имеются важные детали, которые надо учитывать при любой попытке объяснить формирование изображения. Известно, что в 2000 году, когда произвели частичную продувку плащаницы, выяснилось, что пятна крови видны и на ее обратной стороне. Когда же в июне-июле 2002 года благодаря реставрационным работам обратная сторона плащаницы была полностью освобождена, можно было удостовериться, что «вся кровь видна снизу, поскольку она прошла через волокна, причем так основательно, что можно было увидеть ее соответствие с изображением наверху». Обнаружили даже пятна пота и лимфы, которые не разглядели на лицевой стороне изображения. Но зато на обратной стороне изображения не было — за исключением двух прядей волос, да и то, наверное, благодаря тому, что на них были следы крови (368).

Отметим, что, согласно проведенному исследованию, пятна крови не могли быть нанесены художником, использовавшим для этой цели человеческую кровь. Кроме пятен, соответствующих ране на сердце, все остальные возникли из свежей, брызнувшей крови (369). «Кровь цельная: такая, какой она выходит из вен — без каких-либо манипуляций». Кроме того, было доказано, что — вопреки некоторым гипотезам — для «оживления красок» никакая живопись не использовалась.

Сегодня исследования продолжаются. В 1997 году на конгрессе в Ницце Карло Гольдони рассказал о свои попытках датировать следы крови (370), а в 1998 году на конгрессе в Турине другой исследователь заявил, что на плащанице имеется не только мужская кровь (с хромосомой XY), но и женская (с хромосомой ХХ). По-видимому, это только какие-то привнесения, а в целом речь идет о мужской крови. Может быть, одна из монахинь, штопавших плащаницу, уколола себе палец?

Более интересными оказываются находки Виктора Триона, генетика из университета Сан-Антонио. Он считает, что кровь на плащанице — мужская, но очень древняя. Она представляет только 323 пары оснований, тогда как последний образец ДНК содержит миллионы. Леонсио Гарса-Вальдес, микробиолог того же университета, попытался объяснить это тем, что более 90 % крови поглотили бактерии. Что касается теорий Алана Адлера, то большинство из них грешат незнанием состава ткани.

Уже ведутся разговоры о воссоздании отобранных образцов (371), и что-то в этом направлении уже делает Леонсио Гарса-Вальдес.