Бог хочет видеть нас другими

Я таращился в монитор ноута. Монотонный гуд генератора лез мне в уши, в которых и без того было слишком много шума. Ревность — это когда каждое биение сердца, каждый толчок крови эхом отзывается в ушах. Они далеко от меня, в нескольких километрах. Я не услышу их воплей. Их, возможно, и не найдут, если только Пётр Петрович Призрак не постарается. А моя боль со временем утихнет. Мама говорит: время всё лечит. Всё, да не всё. Соломаха и Виталия пусть живут. Пусть радуются второму рождению, подаренному мной. Так слон человеколюбия вонзает бивни в бочину носорога ревности и вражды. Однако носорог издох не сразу.

Я думал-размышлял, прикидывал так и эдак. Ладони мои чесались. Потенциальные жертвы мои, прикинувшись земляными червями, поползли в разные стороны прятаться. Я поднял «птичку» выше на тот случай, если у Соломахи где-то неподалёку припрятано оружие. Я думал, но решение принять никак не получалось. Внезапно на периферии зрения, в левом нижнем углу картинки мне почудилось какое-то движение. Я поднял «птичку» повыше, сделал вид будто улетаю.

О, майгадабал! Я, как Карлсон, почти улетел, но обещал вернуться. И вернулся, и, рискуя потерять «птичку», завёл её в периметр стен храма. И кого бы вы думали я там застал? Не Уолли, не Соломаху, и даже не Призрака, а нашего марксиста Тенгиза. И не только обнаружил, но и успел заснять из-под каких кирпичей он собрал оставленные кем-то закладки. И тогда я сбросил свой ВОГ.

Аллах велик! Наша жизнь и смерть, наша удача и невезение — всё в Его руках. Я думал: Тенгизу хана. Невозможно выжить человеку в периметре четырех стен, в пространстве, заполненном разлетающимися в разных направлениях осколками кирпича. Каково же было моё удивление, когда всего через пару часов я услышал гудящий баритон товарища Тенгиза у себя над головой.

— Это немецкий дрон!!! Но я бежал, прятался. У хохла операторы — лохи!

Я вылез наружу. Плясун и Апостол суетились вокруг него. Один ставил противостолбнячный укол. Другой что-то там ему перевязывал. Значит, всё-таки задело товарища кирпичом.

Но на следующий день я снова направил «птичку» по одному из маршрутов Виталии, но не обнаружив её, направился к храму. К тому моменту я знал окрестности Великомученицы Варвары так же хорошо, как собственную ладонь. Я знал наперечёт каждый оконный проём, каждую выбоину в его стенах. Самонадеянный, я зачем-то повторил вчерашний трюк и влетел в периметр стен. Виталия нашлась там. Я успел снять её ползающую по кирпичам. О, майгадабал! Моя прекрасная и чистая Виталия ищет закладки? Обескураженный, я не заметил Соломаху, и это стоило мне «птички».

О, майгадабал! Меня сбили самым пошлым образом, одиночным выстрелом из автомата. Пусть так. Зато я не сбросил на них ВОГ. Будь я христианином, гореть мне в аду за такое. Впрочем, я и так в аду. Ревность, ненависть — это ад.

* * *

Лучший способ выхода из стресса — физическая нагрузка. Пробежка, прогулка, поездка на гироскутере, фитнес. Однако в наших местах особо не разгуляешься, ибо надо знать актуальную конфигурацию минных полей. Я бы пошёл за Тенгизом пешком. Малохольный марксист знает все тропки и пути не хуже Призрака или Виталии, ведь таскается в серую зону и обратно едва ли не каждый день. Но я не решился. Выждал, когда Тенгиз притящится к нам, усядется на крыше, чтобы побалакать с Плясуном и Апостолом о проблемах диктатуры пролетариата. Потом, отдохнув таким образом, он потащит свой груз туда, откуда явился, то есть в штаб Шумера. Не для того ли Шумер спускает своего пса с поводка, чтобы тот принёс ему поноску из храма Великомученицы Варвары?

Итак, в тот день Тенгиз со своею раненной осколком кирпича рукой слез с нашей крыши, потерпел, скрылся в прореженной минными разрывами посадке. Тогда-то я и поднял в воздух свою новую «птичку», по приказу Шумера переданную мне Апостолом.

Я кружил на максимальной высоте, преследуя простую и логичную цель. Мне требовалось узнать, куда Тенгиз понесёт взятое в храме. Я таращился на монитор ноута, где крошечной букашкой, величиной с зёрнышко пшёнки, ползла фигурка Тенгиза. Идейный марксист двигался перпендикулярно линии боевого соприкосновения в том направлении, где предположительно могла находиться штаб-квартира Шумера. Где конкретно находится Шумер, я знать не мог. Этот таинственный персонаж всегда являлся к нам неведомо откуда и без предупреждения. Апостол проболтался как-то, что командир в принципе не имеет места постоянной дислокации, и если кто хочет видеть его, то тому следует ехать в Донецк, где у Шумера есть офис с личным кабинетом и секретаршей.

О, майгадабал! Один месяц в этих чёрно-зелёных полях, и ты забудешь о секретаршах, кафе, библиотеках, моллах с их магазинами, кинотеатрами и запахом попкорна. Когда над твоей головой три наката земли, а под ногами полчища оголодавших мышей, с которыми ты конкурируешь из-за куска хлеба, ты перестаёшь верить в маникюрные салоны, контролёров в электробусах и утреннюю давку в метро. Иная жизнь — иные приоритеты.