Бог хочет видеть нас другими

Девушка смотрела на них с явным испугом. Ещё бы! Увидеть двух таких терминаторов! Соломаха огромного, под два метра роста, с колеблемой ветерком чёрной бородой. Верхняя часть головы закрыта шлемаком и тактическими очками. Разгрузка забита снаряженными магазинами. На шее грязная арафатка. Короче — Карабас-Барабас из сказки. На поясном ремне в специальных ножнах два ножа. Один — игрушка, практически перочинный. Зато другой!.. С такими пираты на абордаж ходили — чистый Голливуд. На левой штанине пятна крови (как угваздался позавчера, перевязывая раненого петушка из числа мобилизованных, да так и не переоделся, не почистился). На руках беспалые перчатки, а под ногтями вековая грязюка. Лицо осунувшееся, потому что по жизни устал. Да и бессонница часто мучает Соломаху.

Птаха — другое дело. Он хрупкий и улыбчивый. Лицо бреет каждый день и пользуется хорошим одеколоном. Чистюля и любитель музыки. В кармане у него всегда есть конфетки, и он их всем девушкам без разбора предлагает.

— Думаю, без бороды вам было бы лучше. У вас такое красивое лицо, а борода его портит. Делает слишком свирепым. И опять же гигиена… — негромко проговорила Виталия.

Соломаха стоял как громом поражённый, не зная, что ответить. За него вступился Птаха:

— Мой побратим, Назарий Соломаха, отпустил бороду в день и час расставания с женой и сбреет её только когда опять встретится с ней.

Вот чёрт ехидный! Ну зачем он сейчас про жену? Лучше б о себе говорил, о том, сколько девок в своём Харькове до войны перепортил. Соломаха с досады сплюнул. Плевок повис на бороде, довершив его смущение. Соломаха развернулся и зашагал прочь. Пусть они сами разбираются с этим «Press» как хотят. Действуя по уставу, Соломаха должен был бы её подстрелить или взять в плен, а вместо этого он… Соломаха шагал широко, крошил подошвами битый кирпич. За его спиной поднималось красное облако. Но как в такую выстрелить? Да у неё глаза, как незабудки. Ребёнок совсем, а уже «Press» и с зеркалкой бегает по минным полям.

— Стой! Стой ты, чёрт! — кричали ему вслед, но Соломаха упрямо шагал в никуда, думая свои непростые думы.

Ведь по ту сторону такие же мужики, как здесь. И так же смотрят на неё. А может быть, не только смотрят, но и… Последняя, самая крамольная из всех возможных мыслей, окончательно обессилила Соломаху, и он рухнул на колени. Накопившаяся усталость давала о себе знать. Тридцать четыре года — это уже не молодость. Он устал. Очень устал. Птаха подбежал, остановился над ним.

— Та шо с тобой? Ополоумел? Ранен?

— Сам ты… Зачем за жену мою говорил?

— Та шо с того? Не это важно. Призрак говорит, что девка… то есть Виталия, придёт сюда на это место, чтобы забрать Каценеленбогена и отвести его к своим коммунистам.

— Да какие там они коммунисты! Дурак ты, Птаха! А Каценеленбоген прибьёт её по дороге. Или ты забыл какой он мясник?

— Не прибьёт. Призрак в деле. Он не попустит.

— Призрак не ангел. Не всесильный.

— Почём нам знать? А может быть, и ангел…

Соломаха поднял голову. Впервые он смотрел на Птаху снизу вверх, обычно бывало наоборот. Огромного роста, Соломаха в любой компании оказывался выше всех и вынужденно рассматривал перхотливые проборы и блестящие плеши. А сейчас он вдруг заметил какой у Птахи детский подбородок, ровный, гладкий, чётко очерченный. Какие у него губы, чуть припухшие, и как забавно он шлёпает ими. Соломаха мог бы быть отцом неплохого паренька. Он учил бы его всему, что сам умеет. Он любил бы его мать. Соломаха много чего мог бы делать из мирных занятий, но не судьба…

Что за педерастические мысли! Пожалуй, эти Каценеленбогены и капелланы-благоволители доведут до чего угодно! А Птаха и эта девчонка, «Press»… — как там её? Виталия? — просто дети. Они заставляют воевать детей! Ненависть к Воину-Токареву, ко всему командованию ЗСУ скрипнула на зубах. Не обращая внимания на «щебет» Птахи, Соломаха достал из кармана телефон. Интернет отозвался на его сильные чувства полнейшей покорностью — Телеграм загрузился мгновенно. Русский или мова? Размышлял Соломаха недолго.

Герої 128 підрозділ ЗСУ.

20 августа 2022 года.

Какие же черти в командовании сидят. Ни слова на официальных ресурсах о трагедии. Как будто ничего и не было, как будто сотни ребят не погибли вместе. Через ваши конченые приказы.

Даже организовать нормально не смогли ничего. Не хотели родных пускать. Все родственники погибших делали сами.

Ничего не меняется. Наш комбриг нас на убой кидал что на Бродах. Что и на нынешнем расположении нас не жалеют. Трагедия в казарме — это его личная вина. Чёрта конченого.