Бог, Рим, народ в средневековой Европе

Меньше, чем подлиннику Рудольфа I, повезло настоящему диплому Генриха IV, послужившему основой для Heinricianum: относительно его содержания согласия среди ученых все еще нет[237]…

Написав на пергамене «исправленный» текст, к грамоте привешивали печати, взятые с подлинников (для грамот 1156 и 1245 гг. это были золотые буллы, для грамоты 1228 г. — восковая печать; на грамоте 1058 г. сохранился только фрагмент восковой печати, а на письме Рудольфа I 1283 г. печать либо отсутствовала, либо же теперь утеряна, хотя шнур для нее сохранился), после чего оригинал уничтожали. Ради высокой цели, двигавшей, очевидно, герцогом и его соратниками, не пожалели даже подлинной грамоты Фридриха I Барбароссы, и впрямь являвшейся сердцевиной «конституции» Австрии. Повышая в 1158 г. статус Австрии, император действительно даровал новоиспеченному герцогу целый ряд серьезных прав, но заказчику подделки этого показалось недостаточно. Поэтому список императорских пожалований был безо всякого стеснения щедро расширен.

В результате усилий фальсификаторов текст подлинной грамоты Фридриха I (так называемой «Малой привилегии») дошел лишь в списках, которые успели снять ранее середины XIV в.[238], тогда как подделка, напротив, — в «оригинале». Столь необычное сочетание долго мешало историкам разобраться, была ли исчезнувшая «Малая привилегия» вольным сокращением «Большой привилегии» или же наоборот: «Большую привилегию» сочинили, отталкиваясь от «Малой привилегии» и умножая ее вольности. Однако и во втором случае необязательно речь должна была идти о подделке. Разве не могла «Малая привилегия» быть предварительным наброском, черновым вариантом, из доработки которого и получилась «Большая привилегия»[239]? Правда, зачем тогда этот «черновик» до середины XIV в. неоднократно копировали в герцогской канцелярии, к тому же начисто игнорируя беловую грамоту?

III

Историки, писавшие после Бёмера, Ваттенбаха и Хубера, разделяли их общий вывод относительно того, что весь комплекс поддельных документов был изготовлен по единому замыслу при венском дворе австрийского герцога Рудольфа IV Габсбурга (1339–1365) в конце 1358 г. или начале 1359 г.[240] Лишь совсем недавно усомнился в этой датировке Л. Вольфингер, приведя аргументы в пользу того, что подделки могли быть созданы ранее — между серединой августа и началом октября 1358 г. Кроме всего прочего, он не исключил и того, что работа над фальшивкой могла начаться еще до кончины отца Рудольфа IV, герцога Альбрехта II (1298–1358)[241].

Последнее допущение выглядит сомнительно: слишком много значения в «Большой привилегии» уделяется форме получения ленов новым герцогом Австрии. Почему этот вопрос должен был особо беспокоить старого герцога, даже если он догадывался, что дни его уже сочтены? Другое дело, что при нем проводились какие-то архивные разыскания, на которые историки напрасно до сих пор не обращали внимания. Между тем 2 апреля 1358 г. Альбрехт II в виде дружеского жеста отправил императору две подлинные грамоты 1212 и 1231 гг., украшенные золотыми буллами, некогда адресованные императором Фридрихом II предшественникам Карла — королям Чехии Пржемыслу Отакару I и Вацлаву I. Документы эти «были совсем недавно обнаружены у нас, в наших хранилищах наших тайн»[242]. Три месяца спустя, 30 июня, император выпустил транссумпт с текстами найденных грамот, подтвердив их, а заодно и поблагодарив австрийского герцога за находку, сделанную «в его хранилищах» («in scrineis suis»)[243]. Следовательно, весной 1358 г. в княжеском архиве Габсбургов (который к тому времени, вероятно, находился не в Лилиенфельде или Клостернойбурге, как ранее, а уже в Венском замке[244]) проводились какие-то поиски. Судя по подарку, отправленному Карлу IV, там разбирали и систематизировали монаршие грамоты — прежде всего адресованные, надо полагать, не чешским королям, а австрийским князьям. Герцога-наследника при этих разысканиях не было: всю весну Рудольф провел вдали от Австрии, на Верхнем Рейне, вернувшись в Вену только в августе[245]. Сколь бы невинными ни были, возможно, эти архивные разыскания, именно они (особенно после положительной реакции со стороны Карла IV) могли несколько месяцев спустя навести кого-либо из их участников на смелую мысль составить «Большую привилегию». Во всяком случае в распоряжении юного герцога по его прибытии в Вену оказалась, видимо, только что разобранная коллекция императорских и королевских грамот, адресованных маркграфам и герцогам Австрийским, в которых, однако, досадным образом недоставало некоторых важных привилегий…