Бог, Рим, народ в средневековой Европе

К середине XV в., времени написания трактата «О могуществе Божием», существовали три основные группы схоластов, которые по-разному трактовали понятие божественного всемогущества[531]. Две из них (номиналисты и скотисты) относились к так называемой via moderna, «современному пути», которому противостояли сторонники традиционных трактовок концепции божественного могущества (via antiqua, «старый путь»), т. е. томисты[532]. Номиналисты, т. е. последователи Оккама (Габриэль Биль, 1410/15–1495), полагали божественное всемогущество поистине безграничным: Бог может воплотиться в неразумную тварь, уничтожить любившего его человека, заставить ненавидеть себя[533], лгать, даровать вечную жизнь без благодати, позволить кому-либо видеть себя и не наслаждаться этим visio beatifica, т. е. собственно райским блаженством. Скотисты, например, Николай д’Орбели (ок. 1400–1475) в целом согласны в большинстве вопросов со сторонниками Оккама. В отличие от номиналистов они не считают, что ви́дение Бога может не приносить радость[534]. Они также воздерживаются от радикальных предположений номиналистов касательно боговоплощения, ограничившись простым указанием, что Христос в своей человеческой природе не мог грешить. Скептически они относятся и к возможности Бога воплотиться в неразумное создание[535].

Томисты, например, доминиканцы Иоанн Капреол (1380–1444)[536] и Дионисий Картузианец (1402/03–1471), противостояли обеим группам. Они отвергали практически все спорные утверждения, допущенные скотистами и номиналистами: необязательность благодати, возможность видеть Бога и не наслаждаться этим, Его возможность воплотиться в неразумное творение. Томисты скептически относились и к другому традиционному примеру иллюстрации божественного могущества: возможности Бога посредством своего абсолютного могущества осудить Петра и спасти Иуду[537]. Этот вопрос, ставший классическим еще в XIII столетии[538], занимает центральное место и в трактате Франческо. Теперь, прояснив в общих чертах предысторию вопроса, перейдем к анализу основных вопросов нашего трактата.

Структура и метод трактата

Трактат «О могуществе Божием», скорее всего, был написан между 1467 г., когда Франческо стал кардиналом-пресвитером церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, и 1471 г., когда он был избран папой[539]. Установить более точную дату пока не представляется возможным. Сочинение можно разделить на несколько частей[540]. Постулировав важность проблемы божественного могущества в прологе, в первом — вводном — разделе (§ 1–6) автор дает определения двум его аспектам (т. е. potentia absoluta/ordinata). Затем, рассказав о соотношении божественных воли и разума, Франческо ставит несколько вопросов, в частности, может ли Бог изменить прошлое. Он дает отрицательный ответ на этот вопрос, указывая, что в таком случае Бог поступил бы не в соответствии с установленным Им порядком. Во втором разделе (§ 7–17) Франческо рассуждает о природе зла и приходит к выводу, что Бог своим абсолютным могуществом не может заповедать формальное зло, однако может заповедать материальное. В третьем разделе (§ 18–33) Франческо рассматривает ключевой вопрос трактата: может ли Бог спасти Иуду или осудить Петра — и дает положительный ответ на этот вопрос. Четвертый раздел (§ 34–42) посвящен вопросу о том, может ли Бог установить закон о богохульстве. В пятом разделе (§ 43–55) Франческо, вновь возвращаясь к проблеме спасения Иуды и осуждения Петра, рассматривает вопрос о возможности спасения без благодати. В последнем, шестом, разделе (§ 56–64) кардинал делла Ровере рассматривает два вопроса: станет ли благом заповеданное Богом зло и может ли человек, ненавидящий Бога, спастись. В заключение Франческо говорит о том, насколько положение о безграничном могуществе Бога важно для других догматов католической Церкви, в частности, и о сотворении мира из ничего и учения о евхаристии.