Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

Настасья понятия не имела о том, как ведут себя на брачном ложе другие мужья, но предполагала, что делают они это не так, как Добрыня. Осторожно расспрашивая других замужних женщин, Настасья убедилась в том, что права.

Она спросила у Добрыни, откуда тот узнал о таких неслыханных ласках. Добрыня ответил, что испытал их в Киеве с одной гулящей женщиной, которая теперь умерла, а равной ей в этом деле нет и быть не может.

Настасья, и без того чувствовавшая себя униженной, теперь вообще боялась поднять глаза на других людей. Ее муж требует, чтобы она вела себя на ложе как гулящая девка!

Некоторая передышка наступила для нее, когда Добрыня отправился воевать на Полоцкую землю. Дело в том, что христианин Глеб Полоцкий сделал то, на что не осмеливался его отец-язычник, – он отказался признавать над собой власть великого князя.

Всеслав никогда бы не сделал этого: раньше – потому что время было другое (он мог сам попытаться захватить златой престол и пытался это сделать, но не мог оспаривать власть великого князя), а сейчас – потому что это была глупость. Власть великого князя за пределами его личных владений существовала лишь на словах, но гордому Глебу, как видно, не хотелось подчиняться кому-то другому даже на словах.

И Святополк, и Мономах, конечно, были возмущены. Впрочем, Мономах сказал Святополку:

– Хорошо еще, что Глеб не требует себе златого престола. Ведь чтобы там ни говорил в свое время его безбожный отец, прадед Глеба Изяслав считается старшим сыном Владимира Святого… святого, прости меня, Господи. Точнее, старшим был Вышеслав, но он ведь не оставил детей. А значит, согласно лествичному порядку потомки Изяслава Полоцкого должны править Русью.

– По-твоему, и Всеслав имел право на златой престол? – спросил Святополк, делая вид, что не замечает явного намека на незаконность своей власти.

– Конечно, имел. Вообще, после смерти Ярослава Мудрого великим князем должен был стать несчастный Судислав, единственный из его братьев, кто остался жив. Но он сидел в порубе, и это позволило твоему отцу (при согласии моего, не спорю) пренебречь лествичным порядком. После же смерти Судислава киевский престол должен был получить Всеслав Полоцкий. И захватил он его по праву, хотя и портил себе игру тем, что отказывался признать своего деда сыном Владимира. Но можно ли было допустить, чтобы язычник правил Русью? Да, поначалу он не посягал на истинную веру, но кто знает, что бы он сделал потом, когда его власть упрочилась бы. И в любом случае нельзя было позволять язычнику сидеть в Киеве. Вот и суди сам, насколько справедлив лествичный порядок. Править должен тот, кто достоин.

Мономах говорил уже практически открыто, и надо было быть последним болваном (каковым Святополк, безусловно, не был), чтобы не понять, куда он клонит. Святополк обозлился, однако посчитал за благо молчать. Он радовался уже одному тому, что открытой вражды между ним и Мономахом нет, а наоборот, они действуют в союзе. Святополк понимал, что и в войне с половцами, и в войне с Глебом Полоцким без Мономаха ему никак не обойтись.

Но, конечно, поход против мятежного Глеба нельзя было сравнить с походами против половцев. Поэтому ни Святополк, ни Мономах не захотели самолично возглавить его. Войско, выставленное великим князем, вел Путята Вышатич; войско, выставленное Мономахом, – сын переяславского князя Ярополк. Мстиславу Мономах это поручать не захотел, поскольку их отношения из-за разных взглядов на войну с половцами по-прежнему оставляли желать лучшего.

Участие в походе неожиданно принял и Олег Святославич. Его мало интересовало Полоцкое княжество, да и вообще мало что уже интересовало, но буйный некогда князь черниговский захотел встряхнуться и сам возглавил свое войско.

На сторону главных князей перешел и родной брат Глеба со своей дружиной. Он надеялся в случае неизбежной, как ему казалось, победы стать князем полоцким.

Казалось, что против таких объединенных сил Глеб будет совершенно бессилен. Но Глеба активно поддержали его подданные, многие из которых продолжали оставаться язычниками – Глеб их за это не преследовал в память об отце. Смерды исподтишка нападали на воинов; останавливаться на ночлег было небезопасно – вполне могли убить. Войскам пришлось повернуть обратно, не дав ни одного боя, и оставить Глеба Полоцкого безнаказанным.

Мономах опасался, что теперь и другие князья могут последовать примеру Глеба. Пока Русь остается единой хотя бы на словах, можно объединить ее и на деле. Но если титул великого князя окажется упразднен, как тогда объединять Русь? К счастью, другие князья, видимо, не были слишком уверены в своих подданных и не искали добра от добра.