Богатырская дружина Мономаха. Русь в огне!

– Ходил я сегодня в город, игумен послал по делу. Говорил там с одним горожанином. Чудные вещи он мне поведал: «Здесь, когда заслоняет небо туча великая, находят наши дети стеклянные глазки, и большие, и маленькие, а другие у Волхова их собирают, когда вода выплескивает». Вот только не показал этих глазок – мол, все дома хранятся. Около ста у него вроде бы там лежит. Усомнился я в этой околесице, а горожанин мне сказал: «Неудивительно мне это; живы еще старики, что ходили за Югру и за Самоядь и видели в тех северных странах, как спустится туча и из нее молоденькие белки выпадут, словно только что они родились, а когда вырастут, расходятся по земле. В другой же раз из тучи маленькие олени падают и тоже, когда вырастают, по земле расходятся». Ссылался на посадника Павла и вообще на всех ладожан. Увидев мое неверие, говорил: «Ты человек грамотный, так читай Хронограф. Там ведь сказано, что в царствование Прова во время дождя из тучи падала пшеница, с водою смешанная, которую собирали и засыпали в большие закрома. И при Аврелии падали на землю серебряные крупинки, а в Африке три громадных камня упали». То ли книгочей, то ли научили его хорошо, но правильно все говорит. Правильно, да неправду. Это ересь дохристианская.

– Когда три года назад, – отозвался Мстислав, – перестраивали Ладогу и был я тут, меня другое интересовало – древние бусы, которые из земли вода вымывала. Любопытно было, как отличаются они от нынешних.

– Ты правильно понимаешь, князь, чем надо интересоваться, – одобрил его Григорий. – Может быть, эти бусы и есть их глазки.

Выходя из монастыря, Мстислав сказал игумену, что Григорий занят очень важным для Руси делом, что исполняет он поручение великого князя. Поэтому, велел Мстислав, не нужно посылать Григория с какими-то поручениями и вообще обременять его какой-то другой работой. А вот если сам Григорий захочет выйти в город, мешать ему не надо. Игумен в ответ лишь послушно кивал головой.

Остромирову летопись Мстислав прочитал за одну ночь и, проспав лишь несколько часов, снова отправился в Ладогу. По приезде Григорий благодарил его за данные игумену приказы:

– Свободен я теперь, как птица в небесах. Только Господу подчиняюсь и тебе.

– Если хочешь мне подчиняться, – произнес Мстислав, – так объясни, как все это понимать. Пишет Остромир, что Новгород не Рюрик построил, а сами словене. А затем то, к чему привык я с детских лет.

– Ну да, – усмехнулся Григорий. – «Наша земля и велика, и обильна, но порядка в ней нету. Приходите к нам княжить и править нами». Веришь ты, князь, в такое призвание?

– Удивляюсь, что раньше верил, – ответил Мстислав.

– Оставим, как написано. Пусть и Новгород был до Рюрика, хотя я уверен, что, завоевав эти земли, Рюрик построил новый город. Ему нужен был свой город, чтобы править там. Рюрик, видимо, называл его по-своему. Это славяне называли новым городом – так в итоге и осталось. Думаю, вначале он правил в Ладоге. По крайней мере ладожане толкуют об этом. Но ведь нельзя же говорить о завоевании… Это повредит самолюбию народному, князь. Все давно минуло, и мы едины. Извини, князь, за такой вопрос, но есть ли в тебе хоть капля славянской крови?

– Как же ты забыл? – улыбнулся Мстислав. – Есть одна тридцать вторая часть этих капель через ключницу Малушу. На одну шестнадцатую с половиной я варяг, на восьмую – свей (что, в общем, одно и то же), на четверть – грек, наполовину – англосакс.

– А я – чистокровный славянин, словенец, – сказал Григорий. – Хоть и ношу греческое имя, да ведь это христианское имя. А славянское, прости, и называть не буду. Негоже это монаху.

– Что же, мы совсем разные с тобой? – спросил Мстислав.

– Отнюдь нет. Мы говорим и думаем на одном языке, а это главное. Это, а не кровь. Кто начнет думать о крови, тут же Сатане служить начнет. Наше главное различие в том, что ты – князь, а я – монах. Так зачем же напоминать о том, что князья у нас не той крови?

– И однако мы пишем о Рюрике, – заметил Мстислав.

– А как же нам быть? – покачал головой Григорий. – О нем все равно не забудут. Или начать летопись нашу со Святослава, первого князя со славянским именем. Забыть о матери его славной, первой нашей христианке Ольге-Хельге. Уж с нее и с мужа ее Игоря все равно пришлось бы начинать, как начал Нестор. А знаешь ли ты, что имя Игорь в некоторых летописях пишется как Ингвар?

Мстислав этого не знал.

– Ингвар – свейское имя, – пояснил Григорий.