Богатырская история

Кирилл тут же перестал рыдать и заинтересованно произнёс:

– Угу!

И дальше произошла у них следующая интересная беседа.

Сокивкенс: Ты, я вижу, мальчик с большой фантазией.

Кирилл: Ага!

Сокивкенс: Ну-ка, пофантазируй, что, если тебе не надо будет никогда ходить в школу? А?

Кирилл (с восторгом): Ага!

Сокивкенс: Не надо будет никогда учить уроки!

Кирилл: Ага!

Сокивкенс: Получать двойки и замечания!

Кирилл: Угу!

Сокивкенс: Только гуляй и веселись!

Кирилл: Здорово!

Сокивкенс: Хочешь?

Кирилл: Ага!

Сокивкенс: Слушай, а что это у тебя такая бедная речь – «ага» да «угу»? У тебя сколько по русскому и по литературе? Тройки?

Кирилл: Ага!

Сокивкенс: Понятно. Вообще-то больше и не надо. Молодец! Слушай меня внимательно. Тебя как зовут?

Кирилл: Кирилл.

Сокивкенс: Так вот, Кирюшенька. Я тебе помогу, но и ты мне должен помочь. Понял?

Кирилл: Угу! А чего делать?

Сокивкенс: Да так, пустячок! Ты должен будешь одного мальчишку отвлечь.

Кирилл: Как отвлечь?

Сокивкенс: Ну так, вызвать на драку!

Кирилл: Как это, ни с того ни с сего?

Сокивкенс: Ну да.

Кирилл: А если он не захочет?

Сокивкенс: Захочет!

Кирилл: А если нет?

Сокивкенс: А ты тогда вот что ему споёшь!

И с этими словами Сокивкенс сунула руку в карман юбки и достала оттуда мятый и грязный листок бумаги. Она развернула его и с выражением прочла следующее:

Посмотри-каТы на Тика,Он, бедняга, сник!Посмотри-ка,Погляди-ка,Явно струсил Тик!

Кирилл неодобрительно покачал головой. И дальше разговор между ним и странной старушкой пошёл так:

Кирилл: Тётенька!

Сокивкенс: Я не тётенька!

Кирилл: А кто же вы?

Сокивкенс: Сокивкенс!

Кирилл: Чего-о?

Сокивкенс: Так меня зовут – Со-кив-кенс!

Кирилл: А что это за имя такое странное?

Сокивкенс: Это не имя, это сокращение.

Кирилл: Чего-о?

Сокивкенс: Ничего. Неважно. Потом объясню. Чего ты хотел спросить?

Кирилл: Я хотел спросить, кто это такую ерунду написал?

Сокивкенс: Это я.

Кирилл: Ой, извините!

Сокивкенс: Ничего, я на тебя не обижаюсь. Во-первых, у тебя всё равно по русскому и по литературе тройки, так что ты в поэзии ничего понимать не можешь, а во-вторых, это особый жанр – дразнилка! Понял?

Кирилл: Угу!

Сокивкенс: В общем, так. Мы с тобой дождёмся ночи, и я тебе покажу мальчишку и девчонку – Тика и Так. Вот ты этого мальчишку Тика и вызовешь на бой. Ясненько?

Кирилл: Ага! (Подумав.) А зачем это ночью делать? Я поздно не могу домой приходить. Мне от деда влетит!

Сокивкенс: Затем, что я – колдунья, понятно? Видишь, вот у меня колдовской посох!

(При этих словах она угрожающе помахала палкой!)

Сокивкенс: А мы, колдуньи, всегда свои злодеянья стараемся ночью делать, когда темно. Чтобы незаметно! Всё теперь ясно?

Кирилл: Ага! А если этот ваш Тик меня побьёт?

Сокивкенс: Не побьёт!

Кирилл: А если побьёт?

Сокивкенс: Говорю, не побьёт! Вот, смотри! Там где вы будете драться, я растяну петлю. И как он туда вступит, я сразу – хоп! – и готово!

С этими словами Сокивкенс снова полезла в свой бездонный карман и вытащила наружу какую-то засаленную верёвку.

– Это – петля! – объяснила она и показала, как будет затягиваться петля.

Кирилл с сомнением наблюдал за её действиями. Не очень ему вся эта затея нравилась. И разговор между ними пошёл теперь такой.

Кирилл: А если он потом вскочит и меня побьёт?

Сокивкенс: Не вскочит.

Кирилл: А если вскочит?

Сокивкенс: Не вскочит, я его за-гип-но-ти-зи-ру-ю! Гипноз! Ясно тебе?

Кирилл: Это как это?

Сокивкенс: Это по-научному, тебе не понять. Сам потом увидишь. Договорились?

Кирилл (подумав): А вам-то зачем всё это нужно?

Сокивкенс: Да потому что меня зовут Сокивкенс! А расшифровывается это так: Самая Отвратительная Колдунья Из Всех, Какие Есть На Свете! А раз я самая отвратительная, значит, мне и нужно сделать что-нибудь самое отвратительное. А что может быть отвратительней, чем остановить время! Но нам-то с тобой от этого сплошная выгода! Понял теперь? Так что давай, действуй! Сиди, дразнилку учи, я за тобой вернусь!

И довольно хихикнув, Сокивкенс вдруг что-то прошептала, трижды стукнула посохом об землю и исчезла в одно мгновение ока.

Кирилл недоумённо поглядел по сторонам, но колдуньи нигде не было. Он шмыгнул носом и с тяжёлым вздохом уткнулся в оставленный мерзкой старушкой мятый листок с дразнилкой.

Глава четвертаяГипноз

Наступил поздний вечер. Тик и Так, уставшие за день, укладывались спать. А спали они по очереди. То есть один спит, а другой бодрствует, на страже стоит – мало ли что!

Так говорит:

– Сегодня, Тик, ты сторожи!

Тик удивляется:

– Почему это я?