Богдан Хмельницкий. Искушение

– Сегодня у меня был телефонный разговор с моим американским коллегой. Он согласился, что продолжение боевых действий на Ближнем Востоке невыгодно нашим странам. Более детально обсудить этот вопрос мы условились при личной встрече. Я подтвердил президенту США приглашение посетить Российскую Федерацию в ближайшее время. Уверен, что такая встреча на нашей территории позволит согласовать и другие нюансы взаимоотношений наших государств, касающиеся не только дальних, но и ближних соседей. Прошу присутствующих высказаться о тех проблемах, которые имели бы существенное значение при подготовке нашей встречи.

– В связи с обострением геополитической ситуации разрешите напомнить опыт афганской операции, которая предшествовала ослаблению и распаду Союза, – неожиданно взял слово руководитель Главного разведывательного управления Федор Масленников.

Обычно на таких мероприятиях он вел себя сдержанно и, как опытный разведчик, умел держаться в тени, качественно выполнял задачи и не раздражал начальство инициативами, а потому присутствующие наблюдали за его выступлением с осторожным любопытством.

– Тогда наши службы были умело и тонко спровоцированы, – продолжил Масленников. – Нас, как вы помните, «убедили», что эта операция приведет к росту цен на нефть, что было в интересах СССР, но вышло все наоборот. Мы увязли, нас ослабили, и появился повод сделать из СССР страну-изгоя… Автор аналитической записки, обосновавшей наш заход в Афганистан, полковник Самсоненко погиб как-то странно, а его источники были зачищены…

– К чему это вы, Федор Степанович, клоните? – вмешался молодой амбициозный советник президента.

– Сегодня у нас нет ясности в политических моментах: как поведут себя Франция и Германия при ухудшении наших отношений с США, какую позицию займет Китай и можем ли мы до конца рассчитывать на поддержку ряда восточноевропейских стран? Как нет ясности и в некоторых экономических вопросах. И прежде всего может ли упасть цена на нефть, если Соединенные Штаты пообещают арабским странам поддержать Палестину? Есть много рисков, влияние которых нам оценить сложно, – ответил Масленников.

– Не пойму я вас, Федор Степанович, – не унимался советник. – Американцы имеют целые коммерческие армии для достижения нужных им результатов в ситуациях, когда законными методами добиться ничего нельзя. Революции и восстания устраивают, где хотят. Мы долго изучали их опыт и теперь готовы посоревноваться с ними, используя их же методы. Не нужно бояться и вечно отступать. Чтобы научиться побеждать, необходимо пробовать. У нас уже есть успешный опыт, и его нужно развивать.

– И все же мы не успеваем качественно просчитывать все последствия, – возразил Федор Степанович.

Казалось, он волновался, что было и вовсе не типично, ведь собравшиеся за столом люди давно относились к политике как к работе – порой тяжелой, порой приятной, но кропотливой и опасной, ведь, сделав две-три ошибки, можно все потерять.

– Значит, так нужно. На данном этапе. Не переживайте, Федор Степанович. Вы ведь помните, что партию можно проиграть не только из-за неправильного хода, но и если слишком долго над ним думать. Страх ошибиться приведет к тому, что не будет времени этот ход сделать, – на лице советника появилась загадочная улыбочка.

Желающих продолжить обсуждение проблемы больше не было. На повестке дня оставался один вопрос в разделе «Разное».

– Александр Васильевич, мне доложили, что вы хотели сообщить что-то чрезвычайно важное? – президент посмотрел на директора Федеральной службы безопасности.

Александр Шортников поправил очки, он все еще мысленно анализировал выступление Масленникова. Кому оно было адресовано? Записи здесь не ведутся, и не та трибуне, чтобы перед прессой покрасоваться, а вот риски от того, что на рожон полезешь, известны. Если коллега хотел намекнуть на что-то ему, Шортникову, лично, то лично мог бы встретиться и сказать. Впрочем, тогда бы это можно было представить как попытку заговора и отклонения от линии… Зачем он вылез с позицией, которая никому не близка и не выгодна, да еще и выбрал такой формат? Не идиот же он и не враг себе?! Странно… Нужно будет об этом потом подумать.

Шортников собрался с мыслями и, закончив перебирать листы с пометками, тихим, ровным голосом начал доклад:

– Я как раз о наших соседях из ближайшего западного зарубежья хочу доложить. Ситуация там, как известно, неспокойная. И сейчас наша седьмая лаборатория предложила провести уникальный эксперимент по перемещению испытателя из нашего времени в параллельный мир, находящийся в 1647 году, то есть за полгода до восстания запорожских казаков во главе с Богданом Хмельницким.

– А какая польза современной России от перемещения нашего испытателя в Дикое поле? – поинтересовался президент.

– Прямую, непосредственную пользу от этого эксперимента трудно точно рассчитать. Перемещение происходит в параллельный мир, и те изменения, которые должны там произойти, на наши реалии могут повлиять по-разному, в том числе и косвенно.

– Александр Васильевич, еще раз уточните, зачем тогда нам это нужно?