Боги Третьего рейха

Терпению моему уже приходил конец. Тем не менее я собирался держаться до конца и не перебивать Херша, как бы тому ни хотелось, чтобы я засыпал его вопросами. Мое молчание только подстегивало его рассказ. Он пытался заинтриговать меня все больше и больше и выкладывал самые тайные факты один за другим. Иногда и вправду лучше молчать. Герман Херш продолжал:

— Спустя год после того, как шефа посадили в Шпандау, к нему пришел странный посетитель. К тому моменту Редер уже совсем потерял надежду на помощь. Посетителя привели врачи под предлогом расширенного медицинского осмотра. Он действительно осмотрел других заключенных, а напоследок пришел к Редеру. Они оставались в камере наедине некоторое время. За ними от двери наблюдали охранники. Потом, когда шеф уже вышел на свободу, когда диктовал мемуары — хотя мы в них так и не дошли до этого места, — он поведал мне, что сказал ему тот человек: он сказал, что его труд, верность и преданность оценит Четвертый рейх. Он сказал, что этот груз необходим им и что только он, Редер, знает, где он находится и как до него добраться. Я не знаю, что еще говорил ему тот незнакомец, но я тогда подумал, что Редер все ему выложил. Думаю, он купился на обещания и похвалы. Он верил в Четвертый рейх так же, как до этого верил в Третий. Он верил в идею, и когда ушли люди, которым он не верил, то надеялся, что придут или уже пришли те самые арийцы — честные, умные, смелые. А тот человек наверняка был из тех, бежавших в Антарктиду. Что вы, Кранц, вроде удивляетесь? Вы ведь сами знаете это лучше, чем я. Ха-ха-ха.

С того визита Редер захотел жить, вырваться из тюрьмы. А его тюремщики все еще думали, что он им расскажет что-то. Они даже пытали его — одиночеством, этим электричеством, звонками, молчанием. Он водил их за нос девять лет, а потом, смеясь, рассказал. Я так и вижу, как все они наперегонки побежали туда, перерыли все. Думаю, они в самом деле нашли лодку. А вот груза не нашли, клянусь собственной жизнью! Они его не нашли! И тогда они выпустили Редера, сочли его выжившим из ума стариканом. Не знай, может, кто-то действительно за него вступился. Но они отпустили его. Как сейчас помню: они довели его до середины моста, затем повернулись и пошли обратно. Два огромных молодых бугая, родившихся на свет в той самой ненавистной им гитлеровской стране. А он остановился на мосту. И я побежал к нему — все мы побежали. Я не мог бежать быстро — уже тогда не так хорошо владел ногами из-за ранения. Но я все равно добежал первый и успел подхватить шефа, когда он падал. Он казался таким маленьким и совсем дряхлым. Потом мы донесли его до машины и уложили туда. А он вцепился в мою руку и повторял: «Герман, Герман! Они же никогда не заберут меня туда, к себе. Но я долг свой выполнил, Герман, долг куда священнее этого гиблого безумного нового государства. Это не мое государство, оно погибнет, как и предыдущее».

Они и в самом деле не взяли его туда — Редер имел в виду Швабию. Для них он был отыгранной картой, просто усталым больным старикашкой, который сказал им то, что было нужно. И, Кранц, я слово вам даю — он таким и был. Он никуда уже не рвался. — Херш ухмыльнулся и добавил: — Но он все еще оставался старым хитрым лисом. Его надули, да. Но и он надул. Причем и тех, и этих. Он сказал тому человеку, где лежит книжка, и его оставили в покое. Они поверили ему, что там была только книжка и что весь сыр-бор был только из-за нее. Но где лежал тот самый груз, он не сказал никому. Он унес это в могилу. Вот лис! Старый лис!

Херш хрипло издевательски захохотал. Я молчал. Херш закашлялся и посмотрел на меня удивленно:

— Он никому не сказал, где лежат скрижали. Древние священные тибетские таблицы. Карты земли и небес. Карты входа в Майтрейю. Карты той страны. Карты прошлого и будущего. Он верил в них, Кранц. Настолько, что готов был всю жизнь  слушать эти проклятые звонки, лишь бы карты не попали не в те руки. Он стерпел, когда этот полоумный лжец Вилигут присвоил их себе и своей семье, шантажируя Редера. Он стерпел, когда они попали к Гиммлеру и Гитлеру. Я не знаю, как Редер сдержался, когда Гитлер сам отдал их ему и велел срочно и тайно переправить в Швабию как величайшую ценность. Но подлодка, на которой их везли, не вернулась ни в один порт мира. Люди, послушные одному его слову, затопили ее вместе с собой, вместе с документами и скрижалями точно в том месте, где Редер им приказал И только он знал, где она покоится. Он сам рассказал мне это.

Херш замолчал. Мало сказать, что я был удивлен, — я был поражен. Я искал книгу, а нашел, похоже, те самые загадочные «таблички Вилигута». То есть я их, конечно, не нашел. Я по-прежнему не имел представления, где они находятся. И более того, шансы найти их ничуть не увеличились.

— А как же книга? — спросил я. — Что это была за книга?

Херш, казалось, оцепенел. Мне пришлось дважды повторить свой вопрос, пока он не услышал его.