Богини славянского мира

При подобной разрозненности и скудости имеющихся у нас источников по богиням Древней Руси для лучшего уяснения их образов естественно обратиться к мифологии родственных народов, в первую очередь других славянских народов. Однако христианство и там сделало свое дело, постаравшись тотально уничтожить ненавистное ему язычество. В результате этого у южных славян не сохранилось даже ни одного имени языческой богини. В этом отношении несколько лучше обстоит дело у западных славян. Немецкие миссионеры и хронисты зафиксировали названия уничтожаемых ими божеств и некоторые аспекты их культа, однако это было описание извне, лишь внешней стороны языческой религии, которое дает мало материала для уяснения ее внутренней сущности. Описание веры своих предков оставили нам чешские и польские авторы, однако все они делались уже с христианских позиций, для которых язычество было опасным зловредным суеверием. Кроме того, зачастую эти авторы, стремясь блеснуть своей эрудицией, называли славянских божеств именами богов античной мифологии либо сравнивали их с ними, вольно или невольно подгоняя образы славянского язычества под образы религии Древней Греции и Рима. Все это также затрудняет их понимание. Так, например, Козьма Пражский, хроника которого была написана в XII в. и является наиболее ранним и достоверным источником по верованиями древних чехов, именует славянских богов Юпитером, Марсом, Беллоной, зятем Цереры, и мы лишь с большей или меньшей вероятностью можем определить, кого же именно из богов своих предков он имел в виду. Положение как будто облегчается тем, что древнечешская рукопись начала XIII в. Mater verborum (Мать слов) приводит соответствие отечественных и античных божеств и, в частности, сообщает о славянских богинях следующее: «Девана, дочь Летницы и Перуна – Диана, дочь Латоны и Юпитера. Лада – Венера, богиня любви, Цитерия. Летница – Латона. Морана – Геката, тройная [трехликая], или ночное светило, Прозерпина. Перун – Юпитер. Порвата – Прозерпина. Прия – Афродита по-гречески, Венера по-латыни. (…) Жива – Церера. Лето – Жива»²³

. Однако дело осложняется тем, что относительно подлинности всех частей данного источника имеются определеные сомнения. Первый отечественный исследователь этого памятника И.И. Срезневский полагал, что лишь четвертую часть содержащихся в Mater verborum глосс можно считать действительно древними, а остальные три четверти следует рассматривать как новые подделки. Даже если оставить в стороне вопрос о подлинности конкретных глосс, стремление подыскать славянским богам античные аналоги могло сыграть с автором этого словаря злую шутку. Так, например, Святовита Mater verborum отождествляет с римским Марсом, надо думать на том основании, что у идола Святовита был меч. Однако из сообщений немецких средневековых авторов известно, что Святовит почитался на Рюгене как «бог богов» и, следовательно, должен был быть отождествлен с верховным божеством античной мифологии Юпитером, а не с занимавшим более низкое положение в небесной иерархии богом войны. Все это заставляет относиться к известиям Mater verborum с определенной осторожностью и использовать их лишь тогда, когда они подкрепляются свидетельствами других независимых источников.

Что касается польского язычества, то первым автором, упомянувшим о верованиях своего народа, был историк XV в. Ян Длугош: «Венеру именовали Дзидзилеля (Dzydzielelya);

почитая ее богиней брака, просили у нее даровать обилие потомства и многочисленность сыновей и дочерей. (…) Изваянию же Дианы, которая, по языческому суеверию, считалась женщиной и девой, замужние женщины и девушки приносили жертвы. Цереру почитали крестьяне и земледельцы, принося в жертву пшеничные зерна. Имели также среди богов Порядок (Temperies),

которого на своем языке называли Погода, как бы подателем хорошей погоды; а также бога жизни, которого звали Живе (Zywye).

И поскольку держава лехитов была основана в краю обширных лесов и рощ, в них, как передавали древние, обитала и встречалась Диана; Церера же считалась Матерью и богиней плодов, в достатке которых нуждался край. Диана на их языке звалась Дзевана (Dzewana), а Церера – Маржана (Marzyana). Для них в самых лучших и изобильных местах справлялись почтительные обряды, были установлены торжества с жертвоприношениями, на которые сходились мужчины и женщины с детьми. Приносили своим богам жертвы и угощения из скота, нередко же из людей, схваченных в битве, те, кто верил, что беспорядочное множество отеческих богов можно умилостивить возлияниями.