Богини славянского мира

Ближайшим аналогом Софии, пишущей книгу жизни всего Новгорода, является упоминавшееся выше хорутанское предание о книге Рожденник, в которой записаны грядущие события в жизни каждого человека. Единственное отличие между ними заключается лишь в том, что у Рожденник все будущие события уже записаны в книгу судьбы, а новгородская София записывает в книгу жизни происходящие в данный момент события. Соотнесенность Софии в данной легенде с судьбой подтверждается тем, что в том же Новгороде архиепископов избирали посредством жребия, который тянулся не где-нибудь, а именно в храме св. Софии. Аналогия с хорутанским преданием позволяет нам уточнить генетические связи богини мудрости новгородцев с другими персонажами славянской мифологии. Как было показано в главе о рожаницах, представлении о книге судеб является достаточно поздним, и первоначально речь шла о прядении ими нити жизни. Переходный образ мы встречаем в сербской традиции. Там описывается дева, светлая как само солнце, которая, сидя над озером, вышивала солнечными лучами по основе, сделанной из юнацких волос. Сама эта дева имела в голове червленый как кровь волос. Когда этот волос разрезали надвое, то нашли, что в нем было записано много славных деяний, совершившихся от начала света⁷⁴⁰. Данный образ весьма напоминает и рассмотренную выше «прекрасноткущую» Илифию-«освободительницу» в ее ипостаси богини судьбы. Еще более раннюю форму этого представления мы находим на Украине: «По украинским поверьям, после шестой из 12 пятниц Пятница явится во сне и откроет человеку половину его будущего; после двенадцатой пятницы она изложит ему все будущее»⁷⁴¹. Как видим, здесь представление о прорицающей будущее богине связано с соблюдением посвященного ей календаря, однако будущее прорицается человеку уже непосредственно, во сне, безо всяких книг и вышивок. Украинское предание ценно еще и тем, что показывает тождество Софии и Пятницы, связь их обеих с темой судьбы.

Аналогия новгородского и сербского предания достаточно точная. В обоих случаях центральную роль в них играет светоносное женское начало, записывающая или, что является более ранним вариантом, вышивающая славные деяния людей. Эти примеры показывают общеславянское происхождение подобного образа. Кроме того, сербская параллель позволяет лучше понять новый аспект новгородской Софии, который оказывается связан не только со словом и божественной премудростью, но выступает в роли хранительницы славы нелегкого труда первопроходцев и открывателей новых земель. О самом непосредственном отношении Софии к славе на Руси свидетельствует не только новгородский фольклор, но и обстоятельства посвящения ей первого храма в Киеве. Летопись сообщает, что он был заложен Ярославом в 1037 г. вне города на том самом месте, где он одержал победу над печенегами: «Печенѣзи приступиша и почаша. и сступишася на мѣсто. идеже стоить нынѣ _стая Софья. митрополья Русьская. бѣ бо тогда поле внѣ града. и быс сѣча зла. и одва одолѣ к вечеру Ярославъ. и побѣгша Печенѣзи разно»⁷⁴². С этим сообщением необходимо сопоставить известие этого же источника о том, что отец Ярослава Владимир на месте своей победы над этими же кочевниками в 992 г. заложил город, дав ему многозначительное название Переяславль в честь того, что победивший печенежского богатыря русский отрок-кожемяка «зане перея славу отроко тъ», а сам великий князь «възвратися въ Кыевъ. с побѣдою и съ славою великою»⁷⁴³. Таким образом, как город с характерным названием Переяславль, так и киевский храм Софии были призваны отметить место ратной славы русского оружия и в интересующем нас случае, знаменующем самое начало вхождения данного культа в отечественную традицию, заложенный во имя Божьей Премудрости собор стал зримым напоминанием об одержанной победе. Однако в Киеве, в отличие от Новгорода, в народном сознании не было соответствующего языческого образа, в результате чего персонаж новой христианской религии там не получил своего дальнейшего развития.

Рис. 15. «София Премудрость Божия», новгородская икона