Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 29

— Думаю, вам, правда, лучше уйти, шевалье, — холодно улыбнулась Камила. — Моя «сестра» не приемлет категоричных утверждений без убедительных доказательств. Со своей стороны я обещаю, что мы не будем распространяться о сегодняшнем разговоре в высшем свете, дабы не уронить честь маркиза д’Авилон.

Побледневший Франсуа не стал спорить. Он опростоволосился, эти молодые девушки поймали его на лжи и милостиво пообещали не унижать род д’Авилон. Француза хватило только на то, чтобы поклониться и быстро выйти из усадьбы.

На улице он сердито хлопнул дверцей своей машины, сел в салон и, повернувшись к помощнику, процедил сквозь зубы:

— Надо выкрасть эту грёбаную колыбель.

<p>Глава 23</p>

Просьба члена Организации исполнилась мгновенно. В один миг зал опустел. Как будто щёлкнул выключатель — и весь гомон, свет, присутствие исчезли, будто их никогда и не было. Павлинари толпой выбежали за дверь. Остались только я и Масаса.

Последний шаг отзвучал глухим эхом, и тяжёлая двустворчатая дверь за нашими спинами захлопнулась с протяжным стоном дерева. Никто не войдёт. Никто не осмелится помешать разговору леди из великой Организации. В такие минуты даже задумываешься: а не стоит ли, правда, принять приглашение Хоттабыча и взять из его рук «партийный билет»? Так хотя бы всякая шушера, навроде тех же вульфангов, перестанет докучать. Впрочем, и минусов тоже хватает. Потому не стоит необдуманно поддаваться соблазну. Да и весь год мой род занят восстановлением Молодильного сада, и сразу же возникнет конфликт интересов, если я ещё и Организатором заделаюсь. Багровый точно не обрадуется.

Я поворачиваюсь к леди. Масаса, поджав пухлые губы, молчит, будто бы подбирает слова или даже не знает, с чего начать, потому сам подталкиваю её к откровенности:

— Леди, полагаю, у вашего внезапного появления есть веская причина. Что случилось?

Масаса вздыхает.

— Ты в опасности, конунг Данила, — обречённо произносит она, и мне показалось, что её большие, словно озёра, глаза влажно блеснули.

— Неужели? — отвечаю я спокойным, почти насмешливым тоном. Нет, ну правда, удивила. Я с первого дня в этом мире нахожусь в опасности. Начиналось всё с будовских бандитов, а теперь дошёл до непонятного Горы-Демона, сидящего в Астрале на пару с Королём Теней. Про средняк типа князей, лордов-дроу и генералов-некромантов я вообще молчу.

Негритянка не реагирует на сарказм. Продолжает, будто это заранее заученный отчёт:

— Внутри Организации существует фракция. Сильная. Влиятельная. В неё входит и Ангел, но он далеко не самый важный участник там. Они полагают, что ты необратимо изменяешь Боевой материк и разрушаешь эксперимент по выращиванию величайшей расы воинов.

Опять двадцать пять. Сколько я уже слышал про этот заумный тысячелетний эксперимент? Раз пятьдесят точно.

— Они считают, что ты стал нестабильным фактором. Катализатором ненужных процессов.

И это… — она делает паузу, — сильно раздражает их.

Я чуть улыбаюсь. Губы касаются друг друга в кривой полуулыбке — той, которая не выражает радости, скорее — привычную усталость.

— Это не шутки, конунг! — нахмурилась Масаса. Интересно, чего она так за меня волнуется? По её мнению, я как-то вписываюсь в этот эксперимент с положительной стороны, и таврам нельзя меня терять?

— Просто, леди, меня поражает внимание к моей персоне столь важных персон, — сглаживаю углы. — Не пойми неправильно. Мне очень лестно, но в этот раз за что меня так высоко оценили могущественные маги Междумирья?

— Вот, конунг, ты неисправим, — в очередной раз вздыхает Масаса. — Я говорю, что ты в шаге от неминуемого приговора, а ты продолжаешь ерничать.

— Ну, Лич же уже меня приговаривал, — пожимаю плечами. — Да и Странник ещё до него.

Да и Ратвер с Диабло тоже, но о них промолчим.

— Тут другое, — супится негритянка, пытаясь что-то мне доказать, будто сильно хочет увидеть испуг на моём лице, да только не дождёшься, шоколадка. — Тут целая фракция. Её даже Председателю не одолеть… наверно. — Ага, засомневалась! Значит, Хоттабыч — настолько поразительно мощный телепат, что даже пределы его сил не так-то просто

— Так за что меня они так полюбили? — тоже вздыхаю. Усталь. Усталь спрашивать одно и то же.

Масаса хмурит гладкий шоколадный лоб и бросает на эмоциях:

— А ты сам виноват, конунг. Ты уронил Костяной замок Лича. А ещё заслужил уважение Багрового Властелина. И — да, получил от него багровую ветвь. Вот потому к тебе теперь пристальное внимание. Так что если случится Зачистка, ты будешь первый в очереди!

Я склоняю голову набок.

— Можно ли как-то предотвратить эту «Зачистку»? И, кстати, что это вообще за штука такая?

Масаса сокрушённо качает головой. Голос её становится почти безжизненным, будто говорит архивная запись:

— Зачистка — это обнуление. Стирание. Перезапуск. Удаление всех нестабильных или нежелательных изменений, случившихся на Боевом материке с заданной временной метки.

— «Нестабильные элементы» — это конкретные персоны?