Большая игра

В 1875 году в Коканде случился заговор против хана Худояра. Наследник престола Сеид-Наср-Эддин (Нассыр-Эдин) свергал своего отца. Его поддерживали антироссийски настроенные представители мусульманского духовенства и ряд крупных чиновников. В подчинении Сеида находился гарнизон Андижана (5 тысяч человек), и, кроме того, к нему примкнули подразделения высокопоставленного сановника Абдурахмана, то есть еще 4 тысячи человек. Города Ош, Наманган и Асаке тоже присоединились к мятежу[103]. Вскоре хана предал его родной брат (правитель Маргелана) и еще один ханский сын: Мухамед-Алим-Бек — командир отряда пехоты. Худояр попытался дать бой, но армия окончательно его покинула, и с ним осталась лишь несколько сот приближенных.

Худояр бежал и спасся чудом: по пути он встретил группу казаков Скобелева и Вейнера, занимавшихся рекогносцировкой. Ханский конвой и русские пошли вместе, а Вейнер отправил гонца к подполковнику Нольде, уездному начальнику в Ходженте (Российская империя, ныне Таджикистан). Каким-то образом мятежники узнали, что русским на помощь спешит подкрепление, и тут же прекратили преследование.

Итак, Худояра изгнали, но кокандцы на этом не успокоились и повадились нападать на русские форты. К сожалению, сейчас плохо знают о героях той эпохи, и я считаю долгом рассказать об одном бое местного значения. Он не сыграл исторической роли, но дал пример такого мужества, который нельзя предавать забвению.

На станции Мурза-Рабат старостой служил Степан Яковлев, стрелок запаса. Станция представляла собой крошечный форт, «гарнизон» которого состоял из единственного человека. Яковлев знал о приближении кокандцев, и у него было достаточно времени, чтобы покинуть свой пост. Но Степан решил дать отпор врагу. Он завалил вход в «крепость» повозками и дровами, сам поднялся на башню, взяв с собой все оружие — два ружья и одну винтовку. Когда ватага кокандцев приблизилась к воротам, Яковлев сделал три выстрела.

Противник ретировался, но, немного подождав, бросился на форт с разных сторон. Пока Яковлев перезаряжал ружья, кокандцы проломили ворота. Степан быстро спустился с башни, пошел в штыковую атаку и вновь отбросил врага. Ночь прошла в постоянных обстрелах входа, чтобы Яковлев не смог завалить пролом. Утром нападавшие сменили тактику: они сделали из сухого клевера снопы, подожгли и стали перекидывать их через стены. Степан укрылся в станционном доме, и тогда враги, разломав крышу, бросили в комнаты горящий клевер. Тогда староста ринулся на прорыв окружения, в надежде добраться до соседней постройки. Степан уложил несколько человек и лишь немного не дотянул до цели[104].

Степан Яковлев, великий солдат великой империи, погиб, его голову кокандцы увезли с собой, но в царской России память о нем сохранилась. На месте гибели героя появилась плита со словами:

«Безсрочно отпускной 3-го Туркестанского стрелкового батальона стрелок Степан Яковлев Яковлев. Убит шайкою кокандцев, защищая Мурза-Рабатскую почтовую станцию 6 августа 1875 года. Доблестному туркестанскому воину на память пожертвованиями проезжающих. 1877».

Недолго продержалась плита, ее разрушили неизвестные враги России. И все же в двадцатую годовщину подвига Яковлеву поставили гранитный памятник от офицеров и стрелков 3-го Туркестанского стрелкового батальона.

В день гибели Степана кокандцы совершили набег на Ходжент, захватили 18 пленных (большинство штатские), убили несколько ямщиков и старост. Кауфман отреагировал в свойственной ему бескомпромиссной манере: приказал войскам готовиться к выступлению. Михаила Дмитриевича Скобелева назначили командовать кавалерией. Скобелев, явно поклонник ракетного оружия, взял с собой ракетные станки, и они пригодились в первом же столкновении с конницей неприятеля. Под Махрамом кокандцы пытались охватить наш правый фланг, однако ракетный огонь обратил их в беспорядочное бегство. После этого Скобелев повел кавалерию вперед с целью зайти в тыл неприятеля и отсечь ему пути к отходу. Из этого ничего не вышло, потому что кокандцы отступали так быстро, что обогнать их не удалось.

Видя, что первоначальный план не удался, Михаил Дмитриевич лично бросился на врага и рубился в гуще боя наравне с простыми казаками. Несмотря на свой подавляющий численный перевес, враги растерялись, потеряли две пушки и побежали, не думая уже об организованном отступлении. Каждый спасался кто, как мог и во что горазд. Правда, к беглецам пришло подкрепление, а у Скобелева было только три сотни, включая ракетчиков. Кокандцы пришли в себя и сообразили, что со страху преувеличили опасность. Перед ними стоял небольшой русский отряд, и они решились на контрудар. Этот бой мог оказаться последним для Скобелева, но вновь положение спасли ракетчики. Командир ракетной батареи сблизился с противником на расстояние выстрела и выпустил 15 ракет. Этого оказалось достаточно, чтобы сорвать контратаку.