Большая игра. Звезды мирового футбола

Понедельник, 21 октября: «В самолете Swiss Air выдают журнал Blick. В этом номере три фото Лолиты в кабине частного самолета и ее интервью: “Лотар знает, что я летаю. Но его это не касается. Сейчас каждый из нас идет своей дорогой”».

Суббота, 4 октября (в ресторане в Китцбюэле он столкнулся с Матиасом Саммером): «Я подхожу к нему, поздравляю с титулом лучшего европейского футболиста года. Называю ему номер его мобилы, ведь я часто ему звонил, и теперь понимаю, почему не мог дозвониться: в “Боинге” мобила не берет».

Пятница, 14 марта (после кризисной встречи в «Баварии», когда коллеги обвинили Маттеуса в том, что он все передает прессе): «Конечно, я знаю, что мои контакты с журналистами делают из меня легкую мишень. Тем не менее я здесь уже давно и понимаю, что можно говорить, а что — нет. Часто за завтраком у меня кусок застревает в горле, когда я читаю, какие секреты выплыли наружу. Лежу в постели и не могу уснуть. Обвинения причиняют настоящую боль. Это одно из величайших разочарований моей жизни. Я смотрю в потолок и думаю. Потом становится ясно: завтра, в игре с клубом “Шальке” я больше не хочу быть капитаном».

Читая «Мой дневник», заглядываешь в душу Лотара Маттеуса. И находишь там лишь одно: он — читатель Bild.

Тем не менее тренер немецкой сборной Фогтс взял футболиста на чемпионат мира 1998 года при условии, что он хотя бы иногда будет закрывать рот.

На том турнире я провел прекрасную неделю. Вместе с шестью немецкими журналистами мы жили на вилле на Ривьере в городке Сен-Поль-де-Ванс. Там были барбекю, большой сад и бассейн, в котором мы играли в водное поло по вечерам.

Отель, где квартировала немецкая команда, располагался в трех минутах ходьбы от нашего дома. Однажды вечером к нам заглянул Юрген Клинсманн. Он сидел у нас в саду, пил наше пиво и заявил, что теперь будет приходить каждый вечер, потому что вилла гораздо лучше отеля его команды. Больше мы его не видели.

Через пару дней к нам зашел защитник Кристиан Ворнс. Он также сидел у нас в саду, пил наше пиво и заметил, что в команде не такая уж плохая атмосфера, потому что Маттеус наконец перестал «мутить воду».

«Почему?» — спросили мы.

«Возможно, потому, — задумчиво сказал Ворнс, — что, если тебя все время осаживают, в итоге учишься закрывать рот».

В 1998 году Лотар не был «Боссом» немецкой команды. На его место пришли Клинсманн и Бирхофф. Но после чемпионата мира остался только Бирхофф.

Маттеусу вновь разрешили играть. И в феврале 1999 года, в тот вечер, когда Германия потерпела поражение от США со счетом 3:0, в его номере в отеле во Флориде зазвонил телефон. Это был Эрих Риббек. Он попросил футболиста зайти к нему и рассказать, как должна действовать сборная Германии. Так футболист вновь стал «Боссом».

На часах половина двенадцатого. Спортсмен все еще пышет энергией, но мы падаем от усталости. Немец действительно был хорошим футболистом, и наш последний вопрос: «Каким игроком вы были?»

Маттеусу нравится вопрос. Он считает, что это — его вечер: «Сегодня я говорю все как есть. Я кладу все карты на стол».

«Конечно, я не Марадона, — говорит человек, который в 1990 году стал лучшим футболистом мира, Европы и Германии, а также лучшим спортсменом мира и Европы. — Я был очень быстрым игроком. Если видел место, то использовал его. Если кого-то обгонял, он не мог меня догнать. Я мог бить с разбега. То, что Марадона видел рядом с собой, я замечал издалека».

«Я невысокий, но, к примеру, хорошо играю головой. Я могу делать все — вот что делает меня сильным игроком. У меня всегда была слабая левая нога, но, когда мне исполнилось двадцать восемь лет, Трапаттони научил меня играть левой». Футболист перематывает кассету, проверяя, все ли записалось. Приходит время прощаться. Когда наступает моя очередь, он кладет руки мне на плечи, почти обнимая. Я говорю, что через пару месяцев собираюсь в Нью-Йорк. «Приходи ко мне!» — приглашает Лотар. Я обещаю быть.