Большая игра. Звезды мирового футбола

— Работой. У меня были… Как вы говорите? Трудные времена. Но даже тогда я держал голову… — он поднимает голову. — Как вы говорите? Вверху? И я доволен тем, где нахожусь, и тем, чего достиг.

— Что вы имеете в виду под «трудными временами»?

— Когда люди говорили обо мне то, что в действительности не имеет ко мне никакого отношения. Например, придумывали небылицы о моем характере. Тогда мне было трудно, ведь я ничего из приписываемого мне не вытворял.

— Вы много лет ждали, пока вас снова пригласят в «большой клуб»?

— Думаю, да. В начале карьеры я играл в «больших клубах» и знаю, что соответствую их требованиям. Я не терял концентрации. И в итоге вернулся в знаковую команду. Мне двадцать девять. Я больше не хочу менять и никуда переходить. У меня уже есть клуб, способный принести мне победу в Лиге чемпионов, причем не один раз.

Футболист знает, что «Челси» — его последний шанс. Никто не сомневается в талантах Анелька, но семь не слишком удачных лет играют свою роль, и он забивает не так много, как лучшие игроки. В играх лиги в среднем один гол в трех матчах и один мяч в четырех играх за сборную Франции. Его коллеги, например Майкл Оуэн или Тьерри Анри, забивают один гол в двух играх лиги, а Рууд ван Нистелрой — еще больше.

Наконец, фотосессия окончена. Мы садимся за стол в пустой комнате.

— Сейчас вам двадцать девять. Наверное, вы спешите.

— Спешу? Почему?

— Чтобы достичь всего, что только можно.

— Нет. Я живу так, как хочу жить.

— То есть вы не тот человек, который ставит перед собой цели? Например, выиграть важный приз в составе сборной Франции, потому что вам так не везло с этой командой. Или выиграть…

— За свою карьеру я выиграл почти все. Возможно, чего-то и не хватает, например Кубка мира… Да, думаю, именно его.

— Как бы вы назвали свою роль на поле? Нападающий?

— Мммм… Я нападающий, но могу играть и в полузащите. Мне нравится вести мяч, активно действовать на поле. Люблю футбол, люблю чувствовать мяч. Но я не мыслю как нападающий, который хочет только забивать. Мне нравится пасовать, «создавать моменты». Так что сейчас я назвал бы себя как «девять с половиной». Не девять, но и не десять.

— Сейчас вы больше видите себя в защите?

— Да, я уже играл в защите. В Турции. И мне нравились и команда, и моя позиция.

Намекая, что интервью закончилось, Анелька отрезает себе маленький кусочек кекса.

Дидье Дрогба

Май 2008 года

Дидье Дрогба никогда не хотел играть в «Челси». В автобиографии, опубликованной во Франции на прошлой наделе, он так и пишет о клубе, который в 2004 году купил его за 24 миллиона фунтов: «Это была не та команда, куда я хотел попасть». Но «Марсель» тогда твердо решил продать игрока, да и агент убедил, что глупо отказываться от зарплаты, предложенной англичанами. Футболисту оставалось только надеяться, что не пройдет медосмотр: «Мне претила мысль о контракте с “Челси”».

Странно читать такое признание накануне последней игры Дрогба в составе «синих», которая состоится в среду в Москве, — это будет матч Лиги чемпионов с «Манчестер Юнайтед». Центрфорвард из Кот-д’Ивуар дважды выигрывал Кубок Англии вместе с «Челси». Так что не стоит удивляться тому, что на английском книга выйдет только в августе, когда футболист благополучно уедет из страны. Однако самые странные пассажи автобиографии связаны с неоконченным романом с бывшим тренером «Челси» Жозе Моуриньо.

Главное событие в жизни Дрогба — бегство из Кот-д’Ивуар — произошло, когда ему было пять лет. В книге можно найти фотографию мальчика, стоящего между тележкой для багажа и перепуганными родителями в аэропорту Абиджана. Шестичасовой полет в компании любимой игрушки он провел в слезах. Во Франции ему предстояло жить на попечении дяди, профессионального футболиста.

Ребенку было чего бояться. Родственник постоянно менял клубы, каждый год Дидье шел в новую школу, где, как правило, был единственным чернокожим в классе. Позже ему пришлось ютиться в десятиметровой комнатке в пригороде Парижа с родителями и пятерыми братьями и сестрами.

В двадцать три года Дрогба все еще был «запасным запасных» в команде второго дивизиона «Ле-Ман». Еще через три года он оказался в «Челси» — переход больше напоминал эмиграцию, пережитую в детстве. В Лондоне, где солнце садится в четыре часа дня, футболист чувствовал себя не в своей тарелке. «Сначала мне казалось, что игроки меня не приняли», — вспоминает он. В раздевалке англичане Джон Терри и Фрэнк Лэмпард переодевались в своем углу, африканцы — в своем. Постепенно пришло понимание, что для клуба естественно когда «черные — с черными, португальцы — с португальцами, англичане — с англичанами».

В Лондоне он играл блистательно и скоро стал мировой знаменитостью. Особенно им восхищались в Кот-д’Ивуар, где даже детям стали давать имена Дидье-Дрогба. А во время гражданской войны нападающий «Челси» превратился в «символ примирения».