Большая игра. Звезды мирового футбола

На футбольном поле футболист счастлив, потому что контролирует ситуацию. За его пределами жизнь спортсмена зачастую контролируют другие люди. Как и любая публичная фигура Великобритании, звезда футбола не имеет права на приватность. Уэйн, который вырос в годы расцвета экономики, когда даже у самых бедных жителей страны появились деньги, дал повод публике насмехаться над привычками молодых представителей низов, или, как их называют, «чавов». Например, пристрастия его жены Колин к шопингу и искусственному загару стали считаться признаками «чавства». О семейных вечеринках клана Руни стали писать в совершенно издевательском тоне. Спортсмен считает самым худшим в собственной профессии «вмешательство прессы в личную жизнь». В итоге он научился не рассказывать ничего важного даже друзьям и родственникам, чтобы какая-нибудь информация случайно не просочилась в СМИ.

«Каждый раз, когда я сажусь в машину, то смотрю в зеркало заднего вида — не преследуют ли меня», — пишет спортсмен в автобиографии. Возможно, его недавняя потеря формы связана с появившимися в бульварной прессе историями о частых рандеву с проститутками.

В свободное время Руни, как правило, смотрит телевизор. Отчасти ради отдыха, отчасти из-за отсутствия других интересов, отчасти из-за того, что, несмотря на наличие телохранителя, не может спокойно выйти из дому. «Мне трудно делать обычные вещи, например, пойти в паб или даже в супермаркет, — признается он. — Там обязательно найдется какой-нибудь так называемый фанат “Эвертона”, который тут же начинает меня оскорблять. Или пытается рассказать о неприязни, которую испытывает к “Манчестер Юнайтед”».

Так что Руни — мультимиллионер под домашним арестом. Будь он великим испанским или немецким футболистом, ему жилось бы проще.

Помимо публики звезду стремятся взять под контроль и тренеры. Дэвид Мойес из «Эвертона» пытался покровительствовать мальчишке, но он не нуждался в опеке — был совершенно счастлив, считал, что наставник ему завидует, и даже не расстроился, что тот не пригласил его на день рождения. Что еще важнее, восемнадцатилетний юноша понимал, что слишком хорош для «Эвертона». И, несмотря на многолетние связи его клана с клубом, ушел в «Манчестер Юнайтед».

Еще одна группа, алчущая «кусочка Руни», — приверженцы «Юнайтед». Подобно многим болельщикам «Эвертона», в 2004 году они впали в ярость, узнав о желании игрока покинуть команду. На поле, красный от усилий, играя в защите — позиции, которой талантливые игроки часто брезгуют, — Уэйн создавал впечатление беззаветной преданности клубу. Он являл идеал английского фаната: болельщик в футболке своей команды. Так разве ему не хочется остаться в «Юнайтед» навсегда? Если нет, значит, он жмот.

Дилемма, которую так любят обсуждать публика и пресса, — игрок либо фанат, либо жмот — абсолютно неверно отображает мышление футболистов. Те, как правило, называют себя «профессионалами». А специалисты в любой области (спортсмены, ученые или банкиры) не выбирают между любовью и деньгами. Они стремятся сделать карьеру. Если приходит успех, приходят и деньги.

Футболист знает: если будет плохо выполнять свое дело, его уволят. Но, в свою очередь, тоже относится к клубу не как к магическому существу, а как к работодателю. И готов разорвать не оправдывающее ожиданий сотрудничество. Тем более если впереди — заманчивое предложение. Кстати, не всегда более выгодное финансово. Говорят, что в «Манчестер Сити» Руни мог зарабатывать больше 180 тысяч фунтов в неделю. А если бы объявил о поиске работы, то мадридский «Реал» даже поднял бы ставку. Но «компенсационный пакет» «Юнайтед» — титулы, знакомое окружение плюс игра — для него более привлекателен. Так что Уэйн не жадина, а карьерист.

По негласной традиции футболисты декларируют, что для них значение имеют только результаты команды. Но в действительности так не думают. Руни точно знает, сколько голов забил в каждом сезоне. И у него есть цель: забивать еще больше. Даже в 2006 году, когда «Юнайтед» не выиграл ни одной награды, футболист сказал, что «для меня этот сезон был достойным». Кажется, он так и не принял отношения к жизни, которое исповедует Фергюсон: мы против всего мира.

Игроки не хотят, чтобы их считали карьеристами и, стараясь понравиться фанатам, ставят во главу угла риторику пожизненной любви к команде: целуют флаги клубов, заявляют, что болели за них с детства. Но вряд ли найдется хоть один профессионал, «преданный клубу» в том смысле, как его понимают болельщики. Футбольные обозреватели иногда воспевают старые добрые времена, когда спортсмены всю спортивную жизнь проводили в одном клубе. Но при этом забывают упомянуть, что в тот период действовал запрет на переход из команды в команду.