Большая книга тайных наук. Имена, сновидения, лунные циклы

Довольно широко распространен запрет сообщать свое имя в ответ на прямой вопрос. То есть, спросив: «Как тебя зовут?», вы поступите чрезвычайно невежливо в разных местах земного шара, как в Азии, так и в Африке, Америке и Австралии. В лучшем случае вам могут вежливо ответить: «У меня нет имени». Человек может даже попросить какого-нибудь знакомого назвать вам его имя, но сам не назовет.

ПРИМЕЧАНИЕ

Два английских джентльмена провели три года на необитаемом острове, не разговаривая друг с другом, потому что не нашлось третьего, который представил бы их друг другу, а разговаривать с незнакомцами неприлично.

Это анекдот, конечно. Тем не менее ситуация отражена верно. Даже просвещенные европейцы предпочитали узнавать имя нового знакомого от третьих лиц. (Вспомните, при знакомстве Шерлока Холмса и доктора Ватсона понадобилось присутствие их общего приятеля.) Если ситуация была не так благоприятна, запасались некоторым количеством рекомендательных писем. И только если другого выхода уже не оставалось, человек представлялся сам. Называл свое имя и ожидал ответной любезности от собеседника.

В наш век понятия о приличиях другие, но и сейчас порой мы предпочитаем узнать имя-отчество человека у кого-нибудь постороннего, а не спрашивать его прямо в лоб.

Древнее табу все еще сидит где-то в самых недрах наших понятий о нормах поведения. Поэтому, слыша расхожий вопрос: «Девушка, как вас зовут?», первым делом мы подсознательно чувствуем тревогу (кто-то неизвестный неизвестно зачем пытается узнать мое имя), и тревога эта особенно велика, если вопрос не предварялся сообщением: «Я – Федя». Впрочем, даже если мы узнали, что собеседника зовут Федя, это вряд ли успокаивает, ведь никто из знакомых не может разъяснить, что это за человек, и приходится полагаться лишь на то, что он сам о себе расскажет.

Вполне логичным представляется следующий защитный прием, который порой практикуют юные девицы, не ведая о том, что ничто не ново под луной и прием этот существует уже не одно тысячелетие. «Меня зовут Маша», – говорит нахальному, но в общем не противному на вид Феде девушка, хотя на самом деле ее зовут Катя. «Меня зовут Стройный Бамбук», – сообщает какой-нибудь туземец назойливому европейскому этнографу, хотя все племя знает его как Неповоротливое Бревно.

А ведь можно заранее, еще при рождении ребенка, подобрать настоящее, тайное, известное только родителям имя – и еще одно, для повседневного пользования. И можете сколько угодно творить теперь заклинания над восковой куколкой – вы нарекли ее не истинным именем, и, значит, весь запас вашего чародейства пройдет мимо цели.

«Никто не знает Настоящего Имени человека, кроме него самого и того, кто дал ему это Имя. Конечно, иногда он может открыть его брату, жене или другу, но и они никогда не должны пользоваться им, если их могут подслушать посторонние. В присутствии других они обязаны называть человека его обычным именем или прозвищем. Знающий Имя человека держит его жизнь в своих руках», – пишет Урсула Ле Гуин в книге «Волшебник Земноморья». Действие романа происходит не в нашем мире, однако достаточно хорошо иллюстрирует земные обычаи.

Такие двойные имена давали многие народы, в том числе и наши предки русичи. Так что, возможно, у Дурака или Износка были в запасе имена и посимпатичнее, только никто так и не узнал какие.

Народные традиции восточных славян

Наши предки считали, что имена обладают магической способностью защитить человека.

Особенной силой, как они полагали, обладают имена утопленников. К утопленникам славяне обращались по именам с заклинаниями и мольбами об отвращении от села градовой тучи и о ниспослании дождя во время засухи. В случае пожара рекомендовалось трижды обежать дом, выкрикивая имена двенадцати утопленников.

У русских, например, новорожденного, не обнаруживающего признаков жизни, окликали именами родственников, затем другими именами. Именем, при котором ребенок оживал, его впоследствии и нарекали.

Весной, когда человек в первый раз увидит змею, он должен громко выкрикнуть свое имя, чтобы весь год змеи держались от него на расстоянии слышимости его голоса.

Чтобы отпустила судорога, нужно произнести имя своего отца.

Имя могло передать человеку судьбу человека, который носит такое же имя, поэтому избегали называть детей именами, которые носят знакомые пьяницы, сумасшедшие, тяжелобольные. Избегали давать имя только что умершего человека, особенно самоубийцы или утопленника, чтобы ребенок не повторил его судьбу. Зато можно было наречь ребенка именем умершего деда или бабки, если они были счастливы и удачливы.