Большая книга тайных наук. Имена, сновидения, лунные циклы

Варвара Петровна Тургенева, мать писателя, развлекалась тем, что давала своим слугам фамилии министров и придворных. Например, ее дворецкий носил фамилию Бенкендорф.

Один ярославский оригинал называл своих крепостных фамилиями приближенных Наполеона: Даву, Фуше, Бернадот… Одного из своих отпущенников он назвал Коленкуром – эта фамилия впоследствии обрусилась до Коленкорова. Этот же помещик или подобный ему дал фамилию предку красного командарма – Блюхер, по фамилии немецкого генерала наполеоновских времен.

Удивляться тут нечему: цари, «первые русские помещики», поступали точно так же. Например, Екатерина II дала своему парикмахеру фамилию Рибопьер. Этот парикмахер казался ей особенно миловидным, когда смеялся, и она говорила ему по-французски: «Ри, бо Пьер» – «Смейся, красавец Пьер». Она же могла фамилию изменить. Некоему Арсению Мациевичу было высочайше приказано забыть свои имя и фамилию и называться Андрей Враль и Андрей Бродяга.

Не отставал от нее и сын, император Павел I. Своего камердинера, уроженца Кутаиса, который был взят в плен в войне с Турцией, он назвал Кутайсовым и впоследствии дал графский титул. Не понравилась ему фамилия одного кадета Приказный – он тут же велел ее переменить на фамилию стоящего рядом М. Н. Муравьева. (Надо полагать, этот господин не очень обрадовался новому родственничку.)

И Николай I, тоже услышав, что фамилия смотрителя Малого театра в Москве – Караколпаков, заявил: «Не может быть таких фамилий». И вот вам, пожалуйста: вместо Караколпакова – Востоков.

Детям до 16 не читать!

Начиная разговор о еще одной категории фамилий, не могу не вспомнить эпизод из романа Вадима Шефнера «Лачуга должника». Герой попадает в комнату, где находилась…

«…«СЕКЦИЯ ИЗУЧЕНИЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ИМЕН И ФАМИЛИЙ – СИЗИФ. Староста секции Голгофа Патрикеевна Нагишом».

Почтенная старостиха спросила, как меня зовут. Я назвался, и она с долей пренебрежения заявила:

– Белобрысов – фамилия не уникальная, научно-познавательного интереса в ней нет. В основной состав секции вас не примут. Если хотите, можете посещать СИЗИФ на правах гостя…

– А я и не прошусь в вашу секцию, – сказал я.

– Ну, это уж ваше дело, – обиженно изрекла Голгофа Патрикеевна. – Вы просто представления не имеете, какие замечательные люди собираются здесь… Вот посмотрите! Она протянула мне тисненую серебром папку, на которой значилось: «СИЗИФ. Редкофамильцы и редкоименцы. Основной состав».

Дождь за окнами шел на убыль, пора было топать домой, а список был длинный. Я стал просматривать его через пятое в десятое: Агрессор Ефим Борисович… Антенна Сергеевна… Бобик Аметист Павлович… Жужелица Марина. Кувырком Любовь Гавриловна. Ладненько Кир Афанасьевич. Медицина Павловна… Ночка Демосфен Иванович… Пейнемогу Анастасия… Свидетель Лазарь Яковлевич. Сулема Стюардесса Никитична. Эротика Митрофановна. Яд Сильфида Борисовна.

– Нате ваш список, – обратился я к Голгофе Патрикеевне. – Тут у вас, между прочим, ошибочка. Смотрите, дважды написано: «Трактор Андреевич Якушенкин». И год рождения один и тот же – тысяча девятьсот двадцать девятый.

– А вот и не ошибка! – просияла Голгофа. – Это близнецы. Родители не хотели обидеть кого-либо из них и дали им одно, но выдающееся имя. С точки зрения педагогики – очень разумное решение!

– А это что за шифровка? – вопросил я, указав на последнюю страницу, где особняком значились четыре человека:

Иван Гаврилович… -ов.

Матрена Васильевна… -ва.

Яков Григорьевич… -ан.

Андрей Ибрагимович… -ий.

– Это, молодой человек, наши неприличники! Наш золотой фонд! – радостно воскликнула Голгофа Патрикеевна. – Стойкие люди!.. Матрена Васильевна, например, красавицей была, вокруг нее ухажеры, как шакалы, крутились, а замуж так и не пошла. Не хотела свою уникальную фамилию терять! Хочешь, мол, мужем быть моим – бери мою фамилию! Но не нашлось настоящего человека.

– А какая у нее фамилия? – загорелся я.

– Фамилии этих четырех можете спросить у мужчин, – зардевшись, проинформировала меня Голгофа».

Жизнь человека, имеющего фамилию, которую неприлично вымолвить, поистине кошмарна, и большинство таких страдальцев давным-давно поменяли свои фамилии на что-нибудь более пристойное. Давным-давно – это значит уже в советское время, когда гражданам дали свободу менять имена, фамилии и даже отчества.

А вот до того приходилось хуже. Чтобы сменить фамилию, нужно было подавать прошение на высочайшее имя – и не факт, что фамилия после переименования становилась намного лучше. Как пример можно привести многострадального купца Семих…ва, который на свое прошение получил следующую царственную резолюцию: «Сократить количество х… в до трех!».