Логичен вопрос: почему такому тренеру – и не доверили сборную страны? Тут ответов сразу несколько. Случалось, Виктор Александрович… как бы это помягче сказать… нарушал спортивный режим. Выпивал – это чтоб понятнее было. Потом, он был слишком мягок с подчиненными. Хоть и «дедом» его за глаза звали, а вел себя с игроками на равных – куда это годится с точки зрения пусть и спортивного, но чиновника?! И еще, характер у него был… Вот только один пример. В середине шестидесятых, крайне успешных для Маслова, несмотря на перечисленные уже недостатки, пригласили его таки в Федерацию спорта СССР, чтобы обговорить условия, при которых Виктору Александровичу могли бы доверить сборную. Дело, конечно, серьезное, Маслов волнуется, курит сигарету за сигаретой… Высокий чиновник ему делает замечание: «Тут курить нельзя, Виктор Александрович». Как поступает Маслов? Разворачивается и уходит домой. На том переговоры о принятии им сборной и завершились.
Ходил анекдот:
« – Виктор Александрович, а вот если б тебе команду из первой лиги дали, вывел бы ее в чемпионы?
– Запросто!
– А со второй лиги?
– Да нет вопросов!
– А вот дворовую команду?
– Тут трудности будут. Не в каждом дворе одиннадцать крепких пацанов найти можно…»
А возможно, это и не анекдот вовсе. Возможно, так оно все и было. Талант тренера – он и вправду может быть безграничным.
Глава 23
Ветры перемен
О том, какими болельщиками были руководители нашей страны, как они переживали за своих и что делали для любимых команд, – разговор отдельный. Сейчас же скажем лишь, что футбол в СССР, как и во всем мире, становился видом спорта номер один и начальственные ложи, не говоря уже о самых важных матчах, никогда не пустовали. В Москве почетных гостей водили тогда не только в Большой театр, но и на стадион.
Так было и в августе сорок пятого, когда в столицу приехал Эйзенхауэр. Его принимали на самом высоком уровне. Он стоял на трибуне Мавзолея, вместе с руководителями страны принимая парад физкультурников. В честь этого боевого американского генерала дал обед Сталин. Из культурных мероприятий Эйзенхауэр выбрал футбол и вместе с маршалом Жуковым поехал смотреть матч «Торпедо» – «Динамо».
Об этой игре мы уже писали – динамовцы победили в принципе в равной борьбе.
Сорок пятый вообще был их годом. Уже после того, как выиграла золото чемпионата, команда добилась еще большего – того, что достойно записывать на скрижали истории. Она познакомила Европу с советским футболом, и как познакомила!
(Стоп, прежде чем продолжить рассказ о том, как мы начали выходить на международную футбольную арену, надо сделать одно уточнение касаемо наград чемпионата. Просто по аналогии с сегодняшним днем мы говорим: кто-то там получил золото, серебро, бронзу… А ведь, по сути, медали этих трех достоинств наши призеры стали получать лишь с 1947 года.)
Так или иначе, чемпионы страны получили приглашение от Футбольной ассоциации Англии посетить Великобританию и провести на родине футбола четыре товарищеских матча. О том турне написано достаточно много, потому на деталях не будем останавливаться, а лишь напомним результаты. С «Челси» – ничья, 3:3. С «Кардифф Сити» – крупная победа, 10:1. С «Арсеналом», усиленным лучшими игроками Англии (к примеру, нападающим сборной страны Стэнли Мэтьюзом), тоже победа, 4:3. С «Глазго Рейнджерс» – ничья, 2:2.
Вообще-то англичане, приглашая чемпионов СССР, истинной силы наших футболистов не знали, потому, наверное, вместе с ведущими клубами Туманного Альбиона противостоять динамовцам назначили и представителя третьего дивизиона «Кардифф Сити». А перед приездом гостей, кстати пару раз откладывающимся по разным причинам, газета «Миррор» писала:
И еще одна цитата. Уже после окончания этой серии игр секретарь Футбольной ассоциации Англии Стэнли Роуз (чуть позже он станет президентом ФИФА) сказал:
Теперь одно добавление. Говоря о том, что «Арсенал» против москвичей выступил в усиленном игроками других клубов составе, справедливости ради надо заметить, что и наша команда имела в своем составе Боброва из ЦДКА и Архангельского с Орешкиным из ленинградского «Динамо». Из двадцати забитых советскими футболистами голов ровно половина приходилась как раз на счет «усилителей»: шесть мячей забил Бобров и четыре – Архангельский.