Больше, чем смерть (СИ)

Затем, я сожрал тех неудачливых насильников. Сознательно спровоцировал их на нападение. Играл с ними, как кот с ничего не подозревающими мышками. Издевался, показывая своё превосходство. Самое худшее. Что я до последнего момента действовал полностью самостоятельно, решив пойти до предела, чтобы его узнать. Узнал.

Оказывается, черта невозврата располагается гораздо ближе, чем я думал раньше.

Я ломал голову над тем, как быть дальше. Никогда не обладал сильной волей, поражаясь тому, как офисный планктон из досужей беллетристики умудряется в нужный момент подавлять силой своего характера монархов и полководцев. Да я даже начальнику стеснялся сказать о том, что давно пора повысить мне зарплату! Как парень, который запросто мог сидеть рядом со мной за перегородкой, мог после прибытия в другой мир настолько расти над собой? Эта тонкая, но так глубоко пролегающая линия раздела между реальностью и вымыслом казалась непреодолимым препятствием.

Я не стеснялся признать, что мне было очень страшно жить дальше с мыслью о том, что могу в любой момент сорваться. Если я потеряю контроль над собой, то я причиню много боли окружающим людям.

Но мне самому будет гораздо хуже. Принимая в себя сознания убитых, я непрерывно слышал их голоса, напоминавшие о том, что я их убил. Чаще всего они обвиняли меня. Иногда вспоминали оставшихся родных. Но больнее всего было, когда они сожалели о том, сколько они не успели сделать. В эти секунды я был готов броситься на дно моря, если бы это помогло унять боль. Знание того, что я забрал их судьбы, жгло калёным железом.

Зачем мне жить, если не могут жить они? От ощущения бессмысленности хотелось лечь на пляж и никуда больше не идти. Поэтому я смотрел на прибой.

Груди что-то заворочалось. Уже который раз за это время. Возможно, такой зомби, как я, и не должен существовать слишком долго. Такой вид будет ходячим кошмаром самой изощрённой службы благодаря умению превращаться и поглощению памяти. Неужели это конец? Было бы неплохо. Я бы даже сказал, как раз вовремя.

Как всегда, после минуты неприятных ощущений судороги прекратились. Промежутки между ними уменьшаются. Наверное, это действительно конец. Я уже слышу колокольный звон...

А ведь я действительно слышу звон. Сосредоточившись на судорогах внутри тела, я ощутил что-то непонятное, твёрдое и продолговатое. Именно из-за него я испытывал эти странные ощущения. Чей-то телефон? Я даже ощутил разочарование. Отсроченная смерть казалась более предпочтительным вариантом. Я потянул и одновременно подтолкнул это нечто наружу, и из груди выпала серая коробочка, издающая нетерпеливый звон.

Действительно, телефон. Я взглянул на номер. Нет, не знаю.

И тут я вспомнил бледную, чуть дрожащую после пережитого руку, протягивающую мне этот самый телефон. Беспокойный женский голос, тревожащийся за меня и уговаривающий взять его. Моё неохотное согласие.

Дана. Она ищет меня.

Я сидел на песчаном, уставившись на чужой телефон, и не знал, плакать мне, или смеяться.

Телефон вновь зазвонил, и я дёрнулся, выронив его из рук. Торопясь, загребая песок, подобрал. Очень медленно, боясь сломать, нажал кнопку ответа.

- Да? - будто чужим, сиплым голосом спросил я.

Голосом Алекса Мерсера.

- Алекс! - выкрик был настолько резким, что я отодвинул трубку от уха. - Ты жив! Ты в порядке? Я так боялась, в новостях говорили, что твою квартиру взорвали террористы, но тела не нашли, но я всё равно боялась, ты сказал, что тебя ищут и... - слушая стрекочущую пулемётом речь Даны, я ощущал, что губы разъезжаются вверх сами собой. В груди разливалось горячее облегчение от того, что с ней всё в порядке, и что она беспокоится. Боится не меня, а за меня.

- Дана, - прервал я. - Дана! - она моментально замолкла, было слышно только сбитое дыхание. - Ты сейчас там, где ты говорила?

- Да, я на месте, - неожиданно твёрдо ответила она.

- Хорошо. Я приду к тебе через... - я машинально посмотрел на часы, - полтора часа, может, чуть позже. Никуда не уходи, жди, пока я не приду. Поняла?

- Д-да.

- Хорошо. Тогда... - я замолчал, не зная, что сказать дальше.

Зная. Просто не находя в себе сил это сделать.

Чтобы проложить новую связь здесь, нужно признать, что домой я уже не вернусь. Оставить всё за дверью и жить дальше.

Я боялся этого больше всего. Боялся признать, что я снова себя обманываю и принял решение ещё минуту назад, услышав в динамике голос Даны.

Этот сон слишком подробен и ярок, чтобы быть просто сном. С первого момента пребывания здесь я чувствовал запахи, видел мир, слышал окружающее с куда большей ясностью, чем в прошлой жизни. Гиперсенситивность является одним из признаков галлюцинаций, но ни в одной галлюцинации, ни в одном сне я не мог осознавать обстановку настолько хорошо, как в реальности. Как здесь. Каждое мгновение жизни Алекса Мерсера. Каждый клочок воспоминаний поглощённого человека. Даже каждый кусочек мяса в том отеле воспринимался мной со всей полнотой сознания.