Больше не овца

Вернемся к моей дилемме. Прямо передо мной двое мужчин-подозреваемых (один с пистолетом) преследовали третьего человека, который бежал так, как будто у него горели штаны, а в его ботинках были острые гвозди. Когда они приблизились к дальнему углу на большом перекрестке, двое подозреваемых схватили третьего человека и начали избивать его. Я нажал на газ моего безбашенного «Форда» и доехал до дерущихся так быстро, что просто не успел включить мигалки. Я должен был мгновенно принять решение и выбрал вариант связи с коллегами. Тщетно. Тогда я въехал на своем фургоне на газон, выпрыгнул из него и быстро вытащил не какой-то там компактный, а свой потрясающий полноразмерный пистолет «Глок-21» 45-го калибра.

Небольшое отступление: когда вы вытаскиваете свой полноразмерный «Глок-21» и вступаете в бой, это чувство сравнимо только с историей Самсона в Библии, когда он убил тысячу человек ослиной челюстью. Это чувство уверенности!

Я закричал: «Покажи мне свои руки» — и, как нас и учили, направил ствол «Глока-21» на того, у которого я заметил пистолет. Я схватил второго атакующего за рубашку и притянул его с такой силой, что он выгнулся назад ко мне, поэтому я ударил его сзади под колени, чтобы привести его в контролируемое положение. Я дополнил охват рукоятки моего «Глок-21» левой рукой, держал оружие твердо, положив палец на спусковой крючок. Ударом левой ноги я поставил парня на колени, сделал шаг назад и повторил свою команду: «Покажите мне свои руки и не двигайтесь!»

Теперь я видел обоих нападавших и их жертву, которая свернулась калачиком, как кровоточащий шар. Нападавший, который стоял на коленях, подчинился и расставил руки, но тот, у кого я видел пистолет, не сделал этого. Он был в четырех футах от меня (примерно на том же расстоянии, на котором находился отец подруги сестры со стволом 38-го калибра у моего лица, когда мне было десять лет). Я еще раз крикнул: «Покажи мне свои руки!» — и, кажется, добавил словцо-другое. Он медленно поднимал руки, а мой взгляд был сфокусирован на его талии и обеих ладонях. Он был в одном мгновении от нажатия мной спускового крючка, от ощущения могущественной силы пули 45-го калибра, размером с упитанного шмеля, который мог прилететь ему прямо между глаз. Я был очень внимателен, был полностью готов убить этого человека, если бы увидел малейший намек на блеск оружия в его руках или на поясе. У меня за плечами были все мои тренировки в лагере «Робинсон», подразделении «морских котиков», Федеральной службе авиационных маршалов и ФБР, и я знал, что, если бы он вытащил оружие, мой выстрел был бы полностью оправдан.

В эту минуту его руки были полностью открыты, а его рубашка поднялась выше его брючной линии, а когда его руки поднялись над его головой, я понял, что у него больше нет пистолета. Я уставился на него, а он уставился на меня, и я приказал: «На землю». Он этого не сделал. Я повторил это еще раз, но он просто уставился на меня. Тогда я заглянул ему очень глубоко в глаза, чтобы понять, о чем он думал, и изменил свою мантру, сказав: «Не беги», но было уже слишком поздно. Его разум уже повернулся и бежал, и поэтому его тело делало то же самое.

Вместо того чтобы в одиночку броситься в погоню, я спрятал свой могучий «Глок-21», поднял на ноги жертву плохого парня, и, поскольку жертва пыталась со мной бороться, я поставил ее лицом к лицу с моим другом, Мистером-На-Коленях. Он, должно быть, хорошо уяснил положение, потому что сделал все, что я ему приказал. В это время прибыла группа по борьбе с уличными преступлениями и помогла мне взять злоумышленника под стражу. Когда его обыскали, то в штанах у него нашли отвертку длиной в один фут с заостренным наконечником. Даже если вы думаете, что у вас все под контролем, может оказаться так, что вы находитесь в одном футе от колющего ранения.

Теперь, держа в вашем сознании все вышесказанное и эти две истории, подумайте, что большинство людей в этом мире подготовлены примерно так же, как и я во времена своего детства — я был просто парализован страхом, когда пистолет нашептывал мне свои ласковые последние прибаутки. Большинство неподготовленных людей будут так же потрясены и не смогут отреагировать на чрезвычайно напряженную ситуацию, в которой возможность смерти близка, как никогда.

Добавьте к этой ужасной ситуации паралича от страха то, что атакующий, систематически убивающий людей, скорее всего, будет куда более спокойно думать о том, чтобы взять человеческую жизнь, чем я в ту минуту, когда держал двух плохих парней под прицелом. У него, вероятно, не будет моего уровня подготовки, но его внимание будет носить животный характер, лишенный сострадания, что выходит за рамки моего мышления, даже если мне разрешают забрать у кого-то жизнь ради дела защиты нашей страны.