Больше силы в каждом дне. Источники жизненной силы для самого важного

Когда я первые встретила Джину, она напомнила мне ослика Иа из «Винни-Пуха» — такая же мрачная и пессимистичная. Она сказала, что дошла до этого естественным путем. Она была такой же, как ее мать, — вечно нервной, вечно беспокойной и чрезвычайно чувствительной к критике и отказам. Если бы измерялись уровни людей-велькро, то она иллюстрировала бы концентрированное выражение этой идеи. Джина прошла в интернете какой-то тест на определение типа личности, который решил, что она «крайне невротична». Она не подвергала этот вывод сомнению, решив, что такова ее судьба. Все подтверждало эту точку зрения, включая статью в журнале, которая объясняла, что у людей есть определенная эмоциональная установка и что благополучие предопределено на генетическом уровне. «Я прочитала, что если выиграю в лотерею или если меня парализует, то через несколько месяцев вернусь к тому же уровню несчастья», — вспоминала она.

Джина пришла ко мне не потому, что интересовалась переменами или верила в них. Просто у нее были проблемы со сном. Другие врачи советовали ей медитировать или заниматься йогой. Она пыталась, но сказала, что медитация увеличивает у нее тревогу, а йога причиняет боль в спине. Один врач предложил Джине убрать из спальни телевизор, и она назвала такой совет «безумным». Шумовые машины для сна ее раздражали.

Я попробовала другой подход. Вместо того чтобы сосредоточиться исключительно на том, что Джина могла бы сделать для снижения стресса, я попросила ее подумать о занятиях, которые могли бы помочь ей ощущать себя более контролирующей, более связанной с другими, более компетентной. Ключевым моментом было то, что эти занятия должны быть значимыми для нее и идеи должны исходить от нее самой.

Мы обсудили различные возможности, и она решила взять в свои руки контроль над своим сном и создать определенный ночной ритуал, начав со времени «выключения». Отныне в 21:00 она будет оставлять на кухне смартфон и пульт от телевизора, находящегося в спальне. Джина также решила прекратить пить после полудня диетическую колу или кофе. Она решила присоединиться к группе, которая совершает утренние пробежки, и поставила цель пробегать милю за шесть минут.

Вскоре ночи Джины стали лучше — как, впрочем, и дни, поскольку она не только стала больше спать, но и занималась деятельностью, которая удовлетворяла ее потребности в автономии, компетентности и связанности с другими. Ее настроение улучшилось, и она меньше реагировала на раздражения, с которыми приходилось сталкиваться. Хотя бросок генетических костей, возможно, и наградил ее велькро-темпераментом, но с каждым днем она все больше становилась тефлоновой. Разумеется, наши гены играют роль в формировании наших личностей, но, как показывает случай Джины, мы больше, чем просто набор генов. То, как мы проводим время, влияет на то, кто мы есть.

ПРЕВРАЩЕНИЕ МУХИ В СЛОНА

Моей основной стратегией лечения на протяжении многих лет было сосредоточение внимания на самых личных мыслях и ощущениях пациента и использование лекарств. Я побуждала больных к размышлениям, чтобы они могли лучше понять себя и свои внутренние конфликты. Когда я лечила людей в депрессии, тревоге или просто в состоянии стресса, я предполагала, что источник проблемы находится в мозгу или разуме пациента.

С теми, у кого были неприятности с повседневной работой, я концентрировалась на снижении стресса. Мы долго обсуждали то, что их беспокоит, чтобы помочь свести конфликт к минимуму и снизить раздражение. При необходимости я прописывала снотворное при проблемах со сном и антидепрессанты для ослабления симптомов депрессии.

Когда я была маленькой, у моей обожаемой няни был стандартный ответ, который я до сих пор слышу в голове. Каждый раз, когда я реагировала так, словно наступил конец света, она закатывала глаза и говорила: «Саманта, не делай из мухи слона».

В терапии я старалась делать обратное. Я ставила целью превратить слона в муху.

Люди-велькро вроде Джины не воспринимали такое сообщение. Часто они преувеличивали негативный потенциал какой-нибудь проблемной или двусмысленной ситуации. Психологи называют это катастрофизацией. Например, представьте, что женщина, склонная превращать все в катастрофу, проходит собеседование при приеме на работу, и вдруг через двадцать минут разговора человек, проводящий собеседование, останавливается, благодарит за приход и покидает помещение. Катастрофизатор может: (a) поверить, что собеседник ее просто ненавидит; (б) мучиться вопросом о своих слабостях; (в) решить, что она, видимо, сказала что-то ужасно неправильное и обидела собеседника. Возникает спираль негативного мышления, и в итоге он считает, что никогда не получит эту работу — да и вообще любую работу, если на то пошло.

Соискательница настолько ярко представляет себе наихудший сценарий, что верит — это реально произошло, и не отправляет в компанию дополнительное письмо, выражающее заинтересованность в работе. Упав духом, она также не идет в этот вечер на круглый стол для потенциальных работников. Ну, вы поняли.