Больше силы в каждом дне. Источники жизненной силы для самого важного

На полотне, приписываемом Питеру Брейгелю Старшему, изображен мифологический Икар, которому отец сделал крылья из воска и перьев, что в то время казалось очень искусным. Гордясь этим творением, Икар поднимался все выше и выше, пока солнце не растопило воск и он не упал в море. (Посыл тут не особо тонкий.) Несмотря на это драматическое, невиданное ранее событие, другие персонажи на картине не выглядят обеспокоенными. Пахарь бредет, опустив голову, занятый своей работой и, по-видимому, не подозревает, что поблизости тонет человек-летун. Рыбак настолько поглощен своим занятием, что не замечает ничего неладного. Еще одна фигура смотрит вдаль — возможно, размышляя о себе. Парусник продолжает свой путь — по-видимому, потому, что капитан шел по расписанию и не удосужился развернуть корабль.

Герои погружены в собственные мысли, оторваны друг от друга и своего окружения: они есть, но «не здесь». Даже лошадь ничего не замечает, но у нее хотя бы имеется оправдание: на ней настоящие шоры. (Поэт Уистен Хью Оден написал стихотворение «В музее изящных искусств» об этом коллективном пренебрежении зрелищем, его стоит прочитать[239].)

Многие из нас часто «не здесь», и это пассивное состояние погружения в себя истощает жизненные силы[240]. Насколько часто мы так поглощены собой, что не обращаем внимания на качество нашего взаимодействия с другими? Насколько часто мы упускаем возможность видеть и создавать взаимодействия, опыт и действия, дающие нам жизненную силу, и участвовать в них?

На деле ситуация с середины XVI века не особо изменилась. Да, мы променяли рыболовные сети на телефоны, но укоренившиеся привычки, многозадачность, забитое расписание и усталость по-прежнему способствуют нахождению «не здесь». Мы рационализируем нашу эгоцентричность во имя продуктивности[241]. Но, как и в картине Брейгеля, мы в итоге многое упускаем, и у нас остается меньше моментов подлинной общности и меньше возможностей порождать положительные эмоции любого рода. Самопогружение оказывает эмоциональное воздействие. Крадет радость. Разжижает общность. Подрывает жизненные силы.

Чаще, чем хотелось бы признаться, я настолько застреваю в своих мыслях, что не замечаю, что происходит вокруг меня. Бесчисленное количество раз я ловила себя на том, что иду с раскрытым зонтиком, хотя уже вышло солнце. Я несколько раз заходила в душ в одежде или искала солнцезащитные очки, когда они были на лбу. Подобно персонажам картины Брейгеля, я легко могла пройти мимо и не вздрогнуть, когда с неба рухнул Икар.

Моя пациентка Миранда рассказала мне, как поймала себя на том, что посыпает солью еду, прежде чем откусить. «Я думаю, что это метафора моей жизни», — заметила она. Во время одного сеанса мы обсуждали бездумное поведение, и она все больше осознавала многочисленные автоматические реакции в своей повседневной жизни. Бездумно каждое утро сыпала в кофе два пакетика сахара. Рефлекторно включала телевизор всякий раз, когда ложилась в постель. Проверяла электронную почту, как только просыпалась. Тянулась к телефону каждый раз, когда оказывалась в очереди. При каждой нашей встрече она рассказывала о своем очередном «открытии» такого поведения.

Изначально Миранда пришла ко мне из-за конфликтов со своей партнершей. Всякий раз, когда они ссорились, Миранда уходила в себя и двадцать четыре часа молчала. Такая схема только усиливала первоначальный конфликт. Вместо того чтобы находить взаимоприемлемое решение, Миранда смещала акцент на возложение вины и поддавалась жалости к себе.

Миранда признала, что такое ее поведение, вероятно, началось с детства. Всякий раз, когда ее родители ссорились, она скрывалась в своей комнате и затыкала уши, пока крики не прекращались. Эта стратегия хорошо служила ей в детстве, но портила ее нынешние отношения.

Чтобы помочь Миранде разрушить воспроизведение старого негативного шаблона, я попросила ее обращать внимание на уникальные обстоятельства конкретного конфликта. Так, например, когда завязался спор о планах на вечер — подруга желала остаться дома, а ей хотелось куда-нибудь пойти, — Миранда смогла преодолеть свою склонность ощущать себя отвергнутой. Дело было не в том, что ее партнерша не заботилась о ней: просто подруга оказалась измотана рабочей поездкой и не хотела идти в общественное место.

«Иногда здорово быть не собой», — сказала мне Миранда. Отказ от угрюмости, которую она считала частью себя самой, оказался освобождением. Она сравнила этот процесс со сбрасыванием старой кожи у змеи.