Большие надежды

– Если бы вам вздумалось как-нибудь навестить меня в Уолворте, я сочту это за честь и в любое время буду рад предоставить вам ночлег. Удивить мне вас нечем, но, возможно, вам интересно будет взглянуть на мою маленькую коллекцию; и в саду, и в беседке сейчас приятно посидеть.

Я сказал, что с радостью воспользуюсь его гостеприимством.

– Очень вам обязан, – сказал он. – Так, значит, как только вам будет удобно – милости просим. У мистера Джеггерса вы еще никогда не обедали?

– Нет.

– Он вас угостит вином, – сказал Уэммик, – отменным вином. А я вас угощу пуншем, и неплохим. И еще я вам вот что скажу: когда будете у мистера Джеггерса, обратите внимание на его экономку.

– Что-нибудь исключительное?

– Да, пожалуй, – отвечал Уэммик. – Это – укрощенная тигрица. Вы скажете – не такое уж исключение, но это смотря по тому, насколько дикой была тигрица и долго ли ее пришлось укрощать. Ваше восхищение талантами мистера Джеггерса еще возрастет. Так что не забудьте обратить внимание.

Я сказал, что не забуду, тем более что его слова разожгли мое любопытство. Мы стали прощаться, но тут он спросил, не хочу ли я потратить пять минут на то, чтобы посмотреть, как орудует мистер Джеггерс?

По некоторым причинам, и прежде всего потому, что мне было не совсем ясно, над чем это мистер Джеггерс «орудует», я согласился. Мы нырнули в Сити и вынырнули в битком набитой зале полицейского суда, где единокровный (в смертоубийственном смысле) брат покойника, любившего замысловатые брошки, хмуро что-то жевал, ожидая решения своей участи, в то время как мой опекун допрашивал какую-то женщину, повергая в трепет и ее, и судей, и всех присутствующих. Всякое слово, приходившееся ему не по вкусу – кем бы оно ни было произнесено, – он тут же приказывал «записать». Всякий раз, как кто-нибудь от чего-нибудь отпирался, он говорил: «Я из вас это вытяну!» – а на всякое признание отвечал: «Вот вы и попались!» Стоило ему куснуть свой палец, как судей бросало в дрожь. Воры и сыщики, точно завороженные, ловили каждое его слово и ежились, когда он поводил на них бровью. От какой стороны он выступал, я так и не понял, потому что, на мой взгляд, он всех одинаково стирал в порошок; знаю только, что в ту минуту, когда я на цыпочках пробирался к выходу, он был не на стороне суда, потому что даже ноги старого джентльмена, сидевшего на председательском месте, судорожно дергались под столом, – так беспощадно мистер Джеггерс доказывал, что поведение его недостойно представителя английского закона и правосудия.

ГЛАВА XXV