Большие надежды

— Михаил Сергеевич, рано вам, да и скучно на пенсии. Я не для проверки изучить хочу, а понять, как правильно нужно будет поступать в том или ином случае, — с укоризной заметил я.

Надо же — стукача во мне увидел! А зачем мне это? Я в те времена не работал, косяки не мои, а привлекать внимание руководства к ним в настоящее время мне уже невыгодно — потом буду работать как под микроскопом.

— Да? То же самое мне говорил молодой парнишка-чекист, вот с такими же ясными глазами как у тебя, в двадцать девятом году при проведении коллективизации. Так потом меня за малым чуть к «стенке не прислонили». Хорошо, что ещё времена «не те» были, — серьёзно сказал Лунёв.

— А вы правда Ленина видели? — перевел я разговор с неприятной для начальника темы.

— Видел и даже общался. В марте двадцать второго года на одиннадцатом съезде РКП(б). Потом заболел он, — вздохнул Михаил Сергеевич.

— И что запомнилось? — продолжаю интересоваться я.

— Хе-х. Не поверишь! То, что Ленин рыжим был! — опять заулыбался Лунёв. — Он хоть и почти лысый, но остатки волос и борода рыжие!

Тут бы к месту песенку детскую вспомнить, — «рыжий, рыжий, конопатый»… Но, думаю, не стоит.

— Ладно, чего я хотел тебе сказать? С нашим «молчи-молчи» лишний раз не откровенничай, он на вид рубаха-парень, но держу я его подальше от дел. Потом, у архивных дам вражда с твоими соседками, что ещё… Да, самое главное — правнучка у меня в отделе работает, умница и красавица! Узнаю, что голову задурил девке — поругаемся! — грозно сказал начальник.

— Правнучка, а где она? — решил я не обращать внимания на угрозы деда.

Будет он тут мне ещё условия ставить и пугать!

— Да она на тебя и не польстится, — припечатал меня вредный дед. — И да, тебе отдельный кабинет полагается, но отбить его у завхоза нашего — та ещё задачка. Я не смог. Так вот и живем — комнатка на нашем балансе, а сидит в ней этот сыч — родственник нашему первому.

Завхоз занял мою комнату? Хм, Федирко скоро уедет, а Шенин, думаю, пойдёт навстречу справедливости, то бишь мне. Другое дело — стоит ли ссориться с завхозом? Сначала гляну, что там за комната?

Окрыленный напутствиями, я отправился расписываться в журналах по ТБ и пожарной безопасности. По пути зашёл в отдел кадров, отдал заявление на перевод с одного места работы на другое, и выяснил, что работаю я на полставки, а моя зарплата за вычетом налога на бездетность будет всего сто тридцать рублей. А говорили, что партократы жируют! Это ещё с северным и районным коэффициентами. Поднялся к «особисту», который располагался этажом выше, получил инструктаж по работе с документами и расписался в соответствующей бумажке. Затем спустился в буфет, откушал бутербродов с красной икрой, по рубль десять за штуку, и только потом отправился смотреть «захваченную» комнату.

— Можно? Я новый сотрудник, зам главы комиссии по выезду, Анатолий Штыба, — представился я деду помоложе моего босса, лет так на двадцать.

Пухлый, круглолицый мужик. «Комендант корпуса». Так написано в табличке на двери. Какого корпуса? Кавалерийского? Владимир Николаевич Белинский. Вроде как папа мужа дочки Федирко, но это не точно.

— Знаю, слышал. Что хотел? — не впечатлился моей должностью Николаич.

Оглядываю свой будущий кабинетик, и он мне нравится! То, что он будет моим, я уже решил. В помещении имеется свой санузел и небольшой балкончик, метра полтора на два, выходящий во двор здания крайкома, там стоит легкое плетеное кресло и столик с пепельницей. Сам кабинет метров двенадцать, и здесь, как и везде в здании, высоченные потолки — метра три с половиной, на стенах не обои, а отделка шпоном, причем свежая. На одной из стен так хитро собраны детали, что угадываются контуры Красноярского края.

— Зэки делали, — недовольно буркнул «командующий корпусом». — Что хотел?

— Сейф нужен мне, — причина для визита у меня была продумана заранее.

— Нету, да и что там тебе хранить? — презрительно (или мне показалось?) спросил Белинский.

Сажусь без приглашения на стул напротив деда.

— Вы тогда распишитесь, что нет, — вежливо прошу я, протягивая бумажку и пытаясь прочесть документ, лежащий на столе у завхоза.

Читать кверху ногами я умею, и успеваю заметить, что это заявка на автотранспорт.

Владимир Николаевич с возмущением смотрит на меня и быстро пишет отказ в моей заявке.

Всё что нужно я сделал. Заявочке дам ход уже при Шенине. Ещё зайти к первому надо, хотя у того настроение сейчас наверняка чемоданное.

— Ну, как ты устроился на новом месте? Проблем нет? — Федирко принял меня на удивление почти сразу.

— Да, всё хорошо. А я на полставки работать буду? — спросил я совершенно неважную для меня вещь.

— Да, ведь у тебя ещё учёба и спорт. Сколько там выходит за полдня? Рублей сто? — оживился Павел Стефанович.

— Чуть больше. Ещё, у меня машина своя, нельзя её на довольствие поставить, по бензину? — прошу первого.

У коменданта в заявке от начальника гаража я видел строчку — «личный транспорт».