Большие надежды (без указания переводчика)

Самъ же онъ и съ мѣста не двинулся. Мы съ женою Компесона снесли больнаго наверхъ и уложили въ кровать, гдѣ онъ продолжалъ бредить:

— Смотрите! вскрикивалъ онъ: — она грозитъ мнѣ саваномъ! Видите вы ее? Взгляните на ея глаза! Не ужасна ли она?

Спустя нѣкоторое время онъ снова кричалъ:

— Она накроетъ меня и тогда я пропалъ! Отнимите у нея саванъ, отнимите его!

Тутъ схватывалъ онъ насъ, продолжая говорить съ привидѣніемъ, до того, что и я вообразилъ, что вижу передъ собою призракъ.

Жена Компесона, болѣе знавшая его, дала ему выпить какой-то водки, и онъ понемногу успокоился.

— О, она ушла! Что, ее въ сумасшедшій домъ отвели? спросилъ онъ.

— Да, отвѣчала жена Компесона.

— Приказали ли вы ее хорошенько сторожить и не выпускать.

— Да.

— И отнятъ отъ нея саванъ?

— Да, да, все это сдѣлано.

— Вы добрая женщина: не оставляйте меня ни подъ какимъ предлогомъ, благодарю васъ.

Онъ спокойно провелъ ночь до пяти часовъ, когда съ ужаснымъ крикомъ вскочилъ и закричалъ:

— Она здѣсь! Опять съ саваномъ! Она развернула его и выходитъ изъ угла! Подходитъ въ кровати… Держите меня оба съ каждой стороны, не давайте ей дотронуться до меня! А, она промахнулась на этотъ разъ! Не дайте накинуть на меня савана. Не позволяйте ей поднимать меня! Она поднимаетъ меня! Держите меня!

Тутъ онъ сильно приподнялся и упалъ мертвый.

Компесонъ принялъ это извѣстіе, какъ-нельзя лучше. Мы съ нимъ вскорѣ занялись; но сначала; по своей хитрости, онъ поклялся мнѣ надъ моей книгой, надъ этой маленькой черной книжкой, милый мальчикъ, надъ которой присягалъ мнѣ вашъ товарищъ.

Разсказать вамъ всѣ предпріятія Компесона, которыя я исполнилъ, заняло бы цѣлую недѣлю; я вамъ просто скажу, милый мальчикъ и пипинъ товарищъ, что этотъ человѣкъ до того запуталъ меня въ свои сѣти, что я сдѣлался его рабомъ. Я постоянно былѣ въ долгу у него, постоянно подъ его ярмомъ, постоянно работалъ и былъ постоянно въ опасности. Онъ былъ моложе меня, но за-то умнѣе и образованнѣе, и потому разъ пятьсотъ обманывалъ меня безъ всякой пощады. Мессъ, съ которой я тогда водился… но, нѣтъ, я про нее не хочу говорятъ.

При этомъ онъ сталъ вглядываться, какъ-будто потерялъ нить своего разсказа и, повернувшись лицемъ къ огню, положилъ руки на колѣни, потомъ поднялъ ихъ и опять опустилъ.

— Нѣтъ нужды вамъ это разсказывать, сказалъ онъ, опять оглядываясь:- время у Компесона было для меня труднѣе, чѣмъ гдѣ-либо. Разсказывалъ я вамъ, какимъ-образомъ меня присудили за мошенничество, что мы съ Компесономъ вмѣстѣ работали?

Я отвѣтилъ, «нѣтъ».

— Хорошо, сказалъ онъ:- меня присудили и наказали на этотъ разъ. Въ промежуткѣ четырехъ или пяти лѣтъ нашего товарищества, насъ раза три арестовали по подозрѣнію, но за неимѣніемъ явныхъ уликъ всякій разъ отпускали. Наконецъ, насъ взяли съ Компесономъ по обвиненію въ продажѣ ворованныхъ банковыхъ билетовъ — кромѣ того представили на насъ и другія жалобы. Компесонъ сказалъ мнѣ, «давайте отдѣльно защищаться, не сообщаясь другъ съ другомъ» и больше ничего. Я тогда такъ былъ бѣденъ, что продалъ всѣ платье, кромѣ-того, что были на мнѣ; чтобъ пріобрѣсти себѣ мистера Джаггерса.