Большие надежды (без указания переводчика)

На дворѣ была уже ночь, когда все это кончилось и мы съ мистеромъ Уопселемь отправились домой. Выйдя за городъ, мы очутились въ тяжелой сырой мглѣ. Фонари на дорогѣ казались свѣтлыми пятнами въ густомъ туманѣ. Среди разсужденій о томъ, какъ туманъ подымается съ извѣстной части болота при перемѣнѣ вѣтра, мы наткнулись на человѣка, который плелся вдоль караульнаго дома.

— Гей! Это ты Орликъ? крикнули мы, остановившись.

— Ага! отозвался онъ.

Я остановился на минутку, въ надеждѣ найти попутчика.

— Ты запоздалъ, однако, замѣтилъ я.

— Ну, да и ты же запоздалъ, какъ-то неестественно отвѣтилъ Орликъ.

— Мы, мистеръ Орликъ, сказалъ Уопсель, находясь еще подъ впечатлѣніемъ своего представленія: — мы наслаждались литературнымъ вечеромъ.

Старой Орликъ заворчалъ про-себя, будто сознавая, что возражать на это нечего, и мы всѣ пошли вмѣстѣ.

Я спросилъ его: былъ ли онъ въ городѣ.

— Да. Я пошелъ тотчасъ послѣ тебя и, должно-быть, шелъ недалеко за тобой, хотя и не видалъ тебя… Ага, опять палятъ!

— Съ понтона? сказалъ я.

— Да. Еще птица изъ клѣтки вырвалась. Уже съ-тѣхъ-поръ, какъ стемнѣло, начали стрѣлять. Вотъ сейчасъ опять выстрѣлятъ.

И дѣйствительно, мы не успѣли сдѣлать нѣсколько шаговъ, какъ намъ на встрѣчу раздался памятный мнѣ выстрѣлъ; замирая въ туманѣ и глухо перекатываясь по низменнымъ окрестностямъ, онъ, казалось, преслѣдовалъ и стращалъ бѣглецовъ.

— Ловкая ночь, чтобъ дать тягу, сказалъ Орликъ. — Хоть кого озадачитъ поймать за крылышко казематную птицу въ такую ночь!

Много мыслей породилъ во мнѣ этотъ выстрѣлъ, и я молчалъ, вполнѣ предавшись имъ. Мистеръ Уопсель, какъ дурно-вознагражденный дядюшка только-что прочитанной трагедіи, предался своимъ мечтаніямъ вслухъ. Орликъ, заложивъ руки въ карманы, тяжело шагалъ рядомъ со мною. Было очень-темно, очень-сыро, очень-грязно; мы продолжали шлёпать по грязи. По временамъ до насъ долеталъ сигнальный выстрѣлъ, уныло раздаваясь вдоль по теченію рѣки. Я весь погрузился въ думу. Мистеръ Уопсель переживалъ всѣ страсти вечерняго представленія.

Орликъ отъ времени-до-времени бормоталъ: «Бей сильней, бей дружней, дядя Климъ!» Онъ, повидимому, подпилъ, но не былъ пьянъ.

Такъ мы добрели до деревни. По пути туда мы должны были миновать «Лихихъ Бурлаковъ» и, къ нашему удивленію — ужь было одиннадцать часовъ — нашли его въ какомъ-то волненіи; дверь была растворена вастежь и въ окнахъ мелькали необычные огни. Мистеръ Уопсель зашелъ, чтобъ узнать, въ чемъ дѣло (полагая, что, вѣроятно, поймали бѣглеца), но поспѣшно выбѣжалъ, крича въ-попыхахъ:

— Что-то тамъ неладно! Бѣги скорѣй домой, Пипъ; всѣ бѣгите!

— Что тамъ такое? спросилъ я, стараясь не отставать отъ него.

— Что такое? повторилъ Орликъ, держась рядомъ со мною.

— Я и самъ что-то-не понимаю. Ограбили, говорятъ; а Джо не было дома. Полагаютъ, что бѣглые каторжники. Да еще кого-то зашибли.

Мы бѣжали такъ поспѣшно, что было не до разспросовъ. Остановились мы только у себя на кухнѣ. Она была полна народа; кажется, вся деревня собралась тамъ.

Тутъ былъ докторъ, тутъ былъ Джо; цѣлая толпа женщинъ суетилась тутъ же, за полу посреди кухни. Посторонніе зрители разступились, замѣтивъ меня, и я только тогда увидѣлъ свою сестру безъ чувствъ, неподвижно-распростертую, на полу. Ее повергъ страшный ударъ въ затылокъ, нанесенный неизвѣстно кѣмъ, пока она сидѣла лицомъ къ огню.

Не суждено ужъ ей было выходить на сцену женою Джо.

XVI

Подъ впечатлѣніемъ Джорджа Барнуэла, я сперва подумалъ: «ужъ не участникъ ли я въ покушенія на жизнь моей сестры, тѣмъ болѣе, что я, какъ близкій ея родственникъ и, какъ было извѣстно, облагодѣтельствованный ею, подавалъ болѣе другихъ поводъ къ подозрѣніямъ; но когда, на слѣдующее утро, я съ болѣе-свѣжей головою обдумалъ это дѣло и услышалъ вокругъ себя толки о немъ, то увидѣлъ все въ другомъ, болѣе-здравомъ свѣтѣ. Джо съ четверти девятаго до трехъ четвертей десятаго часа просидѣлъ за трубкой въ трактирѣ „Лихихъ Бурлаковъ“. Пока онъ былъ тамъ, сестру мою видѣли у дверей кухни, и она даже пожелала доброй ночи возвращавшемуся на ферму работнику. Этотъ человѣкъ не могъ точно опредѣлить времени, когда онъ видѣлъ ее; попытавшись-было, онъ совершенно запутался. Онъ зналъ только, что это было ранѣе девяти часовъ. Когда Джо пришелъ домой, въ десять часовъ безъ пяти минуть, онъ нашелъ жену поверженною на полъ сильнымъ ударомъ и немедленно сталъ звать на помощь. Въ то время огонь въ очагѣ горѣлъ еще довольно-ярко и свѣча, неочень-нагорѣвшая, была задута.

Ничего не было унесено изъ дома. Вообще, кромѣ погашенія свѣта, стоявшей на столѣ между сестрой и дверью, и находившейся позади ея, когда она, стоя лицомъ въ огню, получила ударъ, не было никакого безпорядка, произведеннаго ея паденіемъ, и кровь была одна замѣчательная улика. Ударъ былъ, нанесенъ ей въ голову и въ позвоночный столбъ чѣмъ-то тупымъ и тяжелымъ; затѣмъ, въ то время, какъ она лежала ничкомъ, что-то тяжелое было брошено въ нее съ значительною силою; а когда Джо поднялъ ее, то на полу возлѣ нея оказалась распиленная ножная колодка.