Большие надежды (без указания переводчика)

Выйдя на улицу, мы увидѣли нѣсколькихъ людей, которые вертѣлись у крыльца, въ надеждѣ переговорить съ нимъ, но въ окружавшей его атмосферѣ душистаго мыла было, повидимому, что-то совершенно-устранявшее возможность подобной попытки, и потому они отложили свои просьбы до слѣдующаго дня. По дорогѣ, на каждомъ почти шагу, встрѣчались лица, узнававшія его; но онъ каждый разъ нарочно громче заговаривалъ со мною и дѣлалъ видъ, что самъ не узнаетъ и не замѣчаетъ, что его узнаютъ другіе.

Онъ привелъ насъ къ одному дому на южной сторонѣ Джерардстрита въ Сого. Домъ имѣлъ своего рода величественную наружность, но неокрашенныя кирпичныя стѣны его и немытыя окна придавали ему какой-то мрачный видъ. Джаггеръ вынулъ изъ кармана ключъ и отперъ дверь; мы очутились въ пустынныхъ, угрюмыхъ, каменныхъ сѣняхъ и поднялись по лѣстницѣ наверхъ.

Въ нижнемъ этажѣ, куда мы вошли, было три комнаты съ темными обоями и рѣзными карнизами, гирлянды которыхъ напоминали мнѣ инаго рода петли. Въ главной комнатѣ былъ накрытъ столъ, слѣдующая за нею была уборная, а третья — спальня. Онъ объявилъ тамъ, что занимаетъ весь домъ, но живетъ собственно въ этихъ трехъ комнатахъ. Столъ былъ очень-уютно накрытъ, но сервизъ, конечно, не былъ серебряный. Рядомъ съ его кресломъ стоялъ большой погребецъ съ бутылками и графинчиками всякаго рода и съ четырьмя блюдами фруктовъ къ десерту. Я замѣтилъ, что онъ держалъ все у себя подъ-рукою и самъ раздавалъ кушанье.

Въ комнатѣ его стоялъ шкапъ съ книгами; я взглянулъ на ихъ корешки: то были сочиненія, объ уголовномъ правѣ, о судебныхъ слѣдствіяхъ, біографіи знамѣнитыхъ уголовныхъ преступниковъ, замѣчательные процесы, парламентскіе акты и тому подобное. Мебель была такъ же хороша и основательна, какъ его часовая цѣпочка, но она имѣла какой-то оффиціальный видъ, въ ней не было ничего излишняго, служащаго единственно для украшенія.

Въ углу стоялъ маленькій столикъ съ бумагами и на немъ лампа съ колпакомъ. Очевидно, это было отдѣленіе его конторы; по вечерамъ онъ садился къ этому столику и занимался дѣлами.

До-сихъ-поръ онъ почти не видалъ моихъ товарищей, потому-что все время шелъ рядомъ со мною, и теперь только, стоя на коврѣ передъ каминомъ, принялся ихъ разглядывать.

Къ моему удивленію, Друммель болѣе остальныхъ и даже исключительно обратилъ на себя его вниманіе.

— Пипъ, сказалъ мой опекунъ, положивъ руку мнѣ на плечо и отводя меня въ окну:- я не знаю вашихъ товарищей. Кто этотъ неуклюжій паукъ?

— Паукъ? спросилъ я съ удивленіемъ. ч

— Да, этотъ угреватый, надутый молодецъ, что растянулся вонъ тамъ.

— Это Бентли Друммель, отвѣтилъ я: — а тотъ, что съ нѣжными чертами лица Стартопъ.

Не обративъ ни малѣйшаго вниманія на нѣжныя черты лица Стартопа, онъ отвѣтилъ:

— Какъ вы назвали его — Бентли Друммель? А знаете, онъ мнѣ правится. Мистеръ Джаггерсъ тотчасъ же заговорилъ, съ Друммелемъ, и не только не устрашился его тяжелыхъ, односложныхъ отвѣтовъ, но, напротивъ, кажется, рѣшился, во что бы то ни стало, заставить его говорить. Я пристально глядѣлъ на нихъ когда мимо насъ прошла экономка съ первымъ блюдомъ.

Ей казалось лѣтъ подъ-сорокъ, но, можетъ-быть, ей было и менѣе. Въ молодости всегда прибавляешь годы. Она была высока ростомъ, стройна и проворна въ движеньяхъ; лицо ея было блѣдно, большіе голубые глаза тусклы, а волосы роскошными прядями ниспадали на плечи.

Не берусь разрѣшить душевныя ли тревоги сообщили ея полуоткрытому рту и всему лицу какое-то выраженіе страданія, удивленія и трепета, но знаю только, что она живо напомнила мнѣ тѣ страшныя привидѣнія, которыя я только третьягодня видѣлъ въ Макбетѣ.

Она поставила блюдо на столъ, мимоходомъ тронула за руку моего опекуна, чтобъ объявить ему, что обѣдъ поданъ, и вышла изъ комнаты. Мы сѣли къ столу. Мистеръ Джаггерсъ посадилъ около себя Друммеля по одну сторону, а Стартопа по другую. Блюдо, поданное экономкою, состояло изъ отличной рыбы, за нею послѣдовали баранина и дичь. Соусы, вино и всѣ необходимые приправы хозяинъ вынималъ изъ погребца, и послѣ того, когда они обходили весь столъ, ставилъ обратно туда же. Самъ онъ раздавалъ и тарелки и приборы, а употребленные опускалъ въ корзинку, стоявшую на полу около его кресла. Кромѣ экономки не было видно никакой прислуги. Она подавала каждое блюдо и каждый разъ лицо ея поражало меня своимъ сходствомъ съ тѣми призраками, которые появляются надъ жаровнею ведьмъ.

Много, много лѣтъ спустя, я вызывалъ ея образъ, освѣщая спиртомъ въ темной комнатѣ лицо, неимѣвшее никакого съ нею сходства, кромѣ длинныхъ, распущенныхъ волосъ.

Необыкновенная ея наружность и отзывъ о ней Уемика подстрекнули мое любопытство, и я пристально слѣдилъ за нею. Я замѣтилъ, что она не спускала глазъ съ моего опекуна и, ставя блюдо на столъ, какъ-то медлила, точно ожидая его замѣчанія и боясь отойти, чтобъ ей не пришлось возвращаться. Мнѣ казалось, что онъ это видѣлъ и нарочно держалъ ее въ постоянномъ страхѣ.