Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Два таких случая произошли в штабе Командования воздушно-космической обороны Северной Америки (North American Air Defense Command – NORAD), которое расположено в Колорадо и занимается тем, что контролирует и координирует оборону всего Североамериканского континента. В ноябре 1979 года в компьютер NORAD по ошибке загрузили запись учений, и он выдал ложное предупреждение о советской МБР. Ошибку быстро обнаружили и устранили, но подготовка к войне уже шла полным ходом. В июне 1980-го такую же панику поднял бракованный компьютерный чип. В этих и ряде других эпизодов на протяжении холодной войны чуткая система реагирования попросту действовала как задумано, то есть почти что автоматически и мгновенно, с минимальным человеческим участием, потому что в настоящей войне между предупреждением и решением проходят считаные минуты.

Другие прискорбные эпизоды – не ошибки или заблуждения, касавшиеся возможной атаки, а просто несчастные случаи, связанные с ЯО: в Пентагоне их называют «сломанными стрелами». В 1961 году Стратегическое командование ВВС чуть не взорвало водородную бомбу в самих Штатах. Один бомбардировщик Б-52 разрушился в небе над Северной Каролиной, и две супербомбы упали к северу от Голдсборо. Рассекреченные в 2013 году документы показали, что одна бомба была близка к детонации.

В 1966 году Б-52 на стандартной миссии SAC столкнулся с самолетом дозаправки над Паломаресом, Испания. Б-52 взорвался, его четыре водородные бомбы упали, причем одна потерялась в море, и нашли ее только месяцы спустя. Традиционная взрывчатка в бомбах сработала от контакта и рассеяла радиоактивный материал, но ядерной детонации не произошло.

Через два года экипажу другого Б-52 в патруле над Гренландией пришлось покинуть борт, когда начался пожар. Бомбардировщик – тоже с четырьмя водородными бомбами – рухнул в нескольких километрах от радарной станции системы предупреждения о ракетном нападении в Тулé[45]. И снова обошлось без ядерного взрыва, но все-таки произошло загрязнение плутонием обширной области (хоть в этом случае, к счастью, ненаселенной).

Эти инциденты настолько пугали возможными последствиями и яркой демонстрацией того, что может случиться, когда в воздухе постоянно курсируют самолеты с ядерным вооружением, что скоро, в 1968 году, SAC пришлось отменить программу круглосуточной воздушной тревоги. Но угроза случайной ядерной войны никуда не делась. У США и СССР еще хватало ракет в шахтах, готовых вылететь через несколько минут после соответствующего приказа.

Иногда опасный танец над пропастью ядерной катастрофы происходил дольше этих бесконечных – и все же ограниченных – минут обнаружения атаки и подготовки ответа, и даже дольше тринадцати дней Карибского кризиса. В первый срок президента Рональда Рейгана, который начался в 1981 году, отношения между США и СССР достигли, пожалуй, наивысшего накала с октября 1962 года, распаленные как растущей советской агрессивностью (включая недавнее вторжение в Афганистан и сбитый гражданский корейский авиалайнер[46]), так и провокационными речами об «империи зла» со стороны Рейгана и его администрации. К тому же обе стороны тратили огромные деньги на увеличение и модернизацию ядерных арсеналов – СССР уже устранил отставание, помешавшее им в 1962 году, а США настроились вернуть и сохранить превосходство.

К 1983 году советская разведка убедила себя в том, что США готовятся ударить первыми, и в дальнейшем все ходы Запада толковали как подтверждение этого несуществующего намерения. Когда советское правительство в приступе паранойи решило, что обычные натовские учения «Опытный лучник»[47], включавшие симуляцию обмена ядерными ударами в Западной Европе, – это на самом деле прикрытие для настоящей атаки США, советские войска перешли в боевую готовность, чтобы по приказу нанести удар первыми. К счастью, когда стало понятно, что провокации Рейгана против СССР не подкрепляются военными действиями, говорящими о скорой войне, во внутренних кругах правительства СССР возобладали трезвые умы.

Общий знаменатель во всех этих сценариях, если не считать технических характеристик оружия и военных стратегий, – это восприятие: то, как одна сторона толковала намерения и мотивы другой, и какие ошибки происходили, когда те и другие воспринимались и толковались неверно. Слишком часто – по крайней мере поначалу – все исходили из самых худших страхов и сценариев. Например, Кеннеди с советниками пришлось верить в худшее и думать не о том, что Хрущев хочет, а о том, что он может сделать с ракетами, установленными всего-то в 180 километрах от берегов США. Точно так же – когда вражеские ядерные бомбардировщики пересекают границу, когда радарная сеть показывает приближающийся град МБР, когда сторона противника проводит военные учения с угрожающим перемещением войск – благоразумнее готовиться к худшему – просто потому, что если это правда, второго шанса уже никто не даст. Там, где речь о ЯО, презумпция невиновности не срабатывает.